6.
Той ночью, вернувшись домой после напряжённого дня на работе, я сразу же написала начальнику письмо с извинениями за свою внезапную просьбу об отпуске «по неотложным личным делам». Собрав одежду и несколько необходимых вещей в небольшой чемодан, я была готова сесть на ближайший рейс и вернуться туда, где родилась и выросла.
* * *
Стоя перед высокими воротами поместья, где прошло моё детство, я чувствовала сильное беспокойство. Уверена, что не так уж много людей испытывают подобное чувство, возвращаясь в место, которое должно быть их домом. Никто не вышел, чтобы поприветствовать меня, но ворота были не заперты, что ясно давало понять: меня ждут. Казалось, ничего здесь не изменилось. Особняк по-прежнему был в отличном состоянии, а огромные сады ухожены. Деньги семьи Брендона и его щедрость, безусловно, использовались здесь по максимуму, подумала я с сарказмом, толкая ворота и входя внутрь.
Вскоре я оказалась у массивной входной двери, размышляя, стоит ли нажимать на дверной звонок. Мой взгляд упал на кнопку сбоку от двери, и я с лёгкой истерической усмешкой подумала, как абсурдно, что я должна звонить в звонок в собственном доме. Сказав себе, что это место больше мне не принадлежит, да, возможно, и никогда не принадлежало, я решительно нажала на кнопку. Единственное, почему я здесь действительно скучала, — это воспоминания, которые мы с сестрой создали вместе, растя в этом доме. Ничего больше.
— Ох... Добро пожаловать, мисс Эмилия. Ваша... э... господин и госпожа ждут вас в гостиной, — вежливо сообщила мне пожилая женщина в форме горничной.
Я отметила, какие слова она выбрала, но решила не комментировать. Она открыла дверь и отступила в сторону, чтобы я могла войти. Полностью игнорируя её, я быстрым шагом направилась в гостиную, где меня ждали родители.
Наша семья была далеко не единственной влиятельной семьёй в стране. Пока наше влияние постепенно угасало на протяжении многих лет, другая семья, Карсоны, поднялась из скромного начала. Они начинали как безымянные торговцы, но постепенно разрослись в крупный конгломерат, контролирующий значительную часть внутренней экономики и множества предприятий за рубежом. Начав с торговли, они быстро расширились в энергетику, производство электроники, а затем — в недвижимость и гостиничный бизнес. За два или три поколения эта семья стала богатейшей в стране.
Ещё до моего рождения, во времена моих родителей, страной фактически управляли две семьи — наша и Карсоны, а королевская семья служила балансом сил между ними. Наша семья помогала королевскому двору и играла ключевую роль в политике как внутри страны, так и на международной арене. Карсоны же доминировали в бизнесе, стимулируя экономический рост страны.
Наши семьи быстро создали свои собственные фракции в политике и бизнесе, став молчаливыми конкурентами, а затем и открытыми врагами. Зависть к успехам друг друга вылилась в ненависть между главами семей. Годы соперничества накаляли отношения, пока одна из семей неожиданно не начала терять свои позиции.
— Ты пришла... — равнодушно произнёс мой отец, когда его холодные серые глаза остановились на мне.
Мать повернулась и уставилась на меня. Как только я почувствовала их взгляды, мне захотелось раствориться в воздухе и исчезнуть навсегда. С виду они выглядели как обычная респектабельная пара с многолетним браком, но правда была далека от этого. Уголки моих губ изогнулись в презрительной усмешке, когда я направилась к дивану, где обычно садились гости. В голове всплывали воспоминания о том, как всё изменилось для нашей семьи.
Однажды вечером, когда мне и моей сестре было около десяти лет, мы стали свидетелями ссоры наших родителей. Это была не первая их ссора, но впервые она стала по-настоящему жестокой, и мы оказались свидетелями. По мере того как я взрослела, я поняла, что с того момента они больше не могли скрывать от нас, что наша семья рушится.
— Всё это из-за тебя! Как ты смеешь тратить столько денег, не заработав в жизни ни цента! — кричал отец так громко, что у меня звенело в ушах.