— Я? Как ты можешь винить меня? Твоя работа — зарабатывать деньги, чтобы содержать семью! — парировала мать, сверля его взглядом.
— Если бы ты нормально управляла нашими финансами, этого бы никогда не произошло. А вместо этого ты устраиваешь дорогие вечеринки, покупаешь дорогие вещи. Все эти новые машины, коллекции сумок и украшений. Все эти поездки за границу на показы мод! — ещё громче выкрикнул отец.
— Всё это ради нашей семьи! Ты вообще понимаешь, как это выглядело бы, если бы меня не было на всех этих мероприятиях? Если бы я не покупала это, когда другие семьи покупают? Всё, что я делаю, — ради престижа нашей семьи! — разгорячённо выкрикивала мать.
— Единственное, что хорошего в твоих тратах, так это то, что теперь у нас есть куча переоценённого хлама, чтобы его продать! — снова закричал отец, словно надеясь, что громкость его голоса решит спор.
7.
— Ты не смеешь продавать мои вещи! Я этого никогда не позволю… — возразила мать, её лицо отразило неподдельный шок.
— У нас нет другого выбора! Хватит быть эгоисткой! — выкрикнул в ответ отец.
— Я? Эгоистка? Как ты можешь всё сваливать на меня, когда виноват здесь ты! — закричала она, угрожающе указывая на мужа пальцем.
— Свяжись со своим братом или кем-то из твоей семьи. Уверен, они смогут одолжить нам денег, — предложил отец.
— Хватит! Я не позволю тебе позорить меня ещё больше. Этого уже достаточно… — процедила мать сквозь стиснутые зубы.
Я никогда раньше не видела её настолько разъярённой. Обычно она была послушной и покладистой с отцом, но строгие слова были предназначены лишь для меня. Я почувствовала, как руки сестры обхватили мою талию, и она прижалась ко мне. Только тогда я осознала, что мне по-настоящему страшно — страшно за то, что происходит, и за то, что нас всех ждёт впереди.
Внезапно мать прошла мимо нас к большому деревянному столу в дальнем конце комнаты. Она начала перебирать бумаги в одном из ящиков, пока не нашла то, что искала. Сжимая в руках стопку документов, она вернулась к отцу и практически бросила их ему в лицо.
— Ты с ума сошла?! — закричал отец, смахивая бумаги.
— Ты действительно думаешь, что я ничего не знаю о твоих долгах и твоей зависимости от азартных игр? Посмотри на эти требования о выплатах и на проценты! Неудивительно, что каждый раз, когда я появляюсь на людях, люди шепчутся у меня за спиной. Знаешь, только на днях леди Рейна спросила меня, когда ты собираешься вернуть долг её мужу. Ты хотя бы представляешь, как мне было стыдно? Я даже не знала, какое лицо сделать! — выпалила мать, повышая голос, пока не сорвалась на крик.
После этого её крик сменился громкими рыданиями. Вместо того чтобы утешить жену, отец схватил лампу с ближайшего столика и с силой бросил её на пол. Эбби завизжала и крепче прижалась ко мне. Она уже плакала, а я не могла оторвать взгляда от происходящего и ощущала, как ноги приросли к полу.
— Идите за мной…
Перед нами появилась Эльза, наша домработница, с выражением крайнего беспокойства на лице. Не говоря больше ни слова, она проводила нас из комнаты. Оглянувшись назад, я увидела, что родители всё ещё были полностью поглощены своей ссорой и не обратили на нас ни малейшего внимания.
Хотя мои родители так и не развелись тогда и остаются женаты до сих пор, их брак по сути закончился в тот момент. Ашер, глава семьи Хантер, больше не мог удерживать семью на плаву, и единственное, что ему оставалось, — это перекладывать вину на свою жену. Забавно, но я понимала, что и мать обвиняет отца и никогда не испытывала ни капли сожаления за свои поступки. Для неё всё это было частью роли, которую она, как она считала, должна была играть.
Примерно через неделю после той ссоры родители объявили нам, что семья Карсонов выразила интерес к помолвке их единственного сына с моей сестрой. Менее чем через две недели главы обеих семей подписали контракт, скрепивший помолвку между Эббигейл и Брендоном. После этого деньги перестали быть проблемой для нашей семьи, а семья Карсонов получила полный доступ к нашим аристократическим связям и всему, что с ними связано.
* * *
— Ты знаешь, зачем мы тебя сюда позвали? — резко спросил отец.
— Чтобы найти Эбби… — коротко ответила я.
— Ты действительно не знаешь, где она? Это всё из-за стресса перед свадьбой? Так? — спросила мать, и впервые за долгое время в её голосе послышалась настоящая тревога.
— Я действительно понятия не имею, где она. Я же даже не была с ней в одной стране, так откуда мне знать? — пожала я плечами с нарочитой беззаботностью.
— Всё так же отвечаешь с этим своим дерзким тоном. Сколько бы времени ни прошло, ты так и не научилась манерам… — прошипела мать сквозь зубы.
— Я не знаю, где Эббигейл, — повторила я, полностью игнорируя её слова.
— Всю свою жизнь ты была никчёмной и плохим примером для сестры. Ты постоянно втягиваешь её в неприятности, убеждаешь делать самые безумные вещи. Сколько раз ты подвергала её риску? А что насчёт этого раза? Ты тоже её уговорила сбежать от свадьбы? — отец прищурил глаза, вглядываясь в меня с обвинением.
— Понятия не имею, о чём вы, — отозвалась я ровным голосом.
Я уже не могла вспомнить, сколько раз проходила через подобные разговоры с ними. Каждый раз, когда сестра совершала что-то неприемлемое или с ней случалось что-то плохое, родители неизменно обвиняли меня, а не своё плохое воспитание. В детстве я чувствовала себя нелюбимой и думала, что мир ко мне несправедлив. С годами моё сердце и разум стали крепче, а кожа толще. Слова родителей теперь ощущались как удары по онемевшему лицу. Это больше не причиняло боли.
— Ты должна будешь ответить за это! Если ты не найдёшь свою сестру и не убедишь её появиться на свадьбе, я сделаю так, чтобы ты понесла за это ответственность! — закричал отец, перекрывая голосом всё вокруг.