Даже если это была всего лишь постановка, мне всё равно стало чуть спокойнее. Она не сидела взаперти, а начала пользоваться возможностью выходить наружу.
Но хорошее настроение испарилось, как только я прочитал подпись к фото.
"Наслаждаюсь жизнью замужней женщины. Простите, что долго не обновляла ленту о своей жизни после свадьбы. Не волнуйтесь! Скоро расскажу обо всех крутых моментах с моим потрясающим мужем!"
Завершающим штрихом были десятки сердечек и смайликов, которые делали и без того приторное сообщение ещё более невыносимым.
Я прищурился.
Очевидно, что Эмилия что-то задумала.
И я без труда мог догадаться, что рано или поздно она втянет меня во всю эту авантюру.
— И что мы должны с этим делать? — спросил я, возвращая телефон его владелице.
— Пока ничего. Мы следим за реакцией аудитории. На данный момент пост вызывает только позитивные отклики: люди рады её возвращению в соцсети и с нетерпением ждут новых публикаций, — доложила она.
— Понятно… — пробормотал я, понимая, что всё идёт именно так, как хотела Эмилия.
В голове всплыл недавний разговор с отцом.
Одна проблема накладывалась на другую, создавая бесконечный круг неприятностей.
— Какой у меня план на сегодня? — спросил я, вспомнив, что эта девушка не только работает в PR-отделе Брендона, но и периодически выполняет обязанности его секретаря.
— После этой встречи у вас ужин с одним из наших давних клиентов в закрытом ресторане. Ужин не должен длиться дольше двух часов, потому что затем вас ждут на благотворительном аукционе, — отчиталась она.
— На встречу я приду. Всё остальное — отмените, — велел я ровным голосом, стараясь звучать так же вежливо и обходительно, как Брендон.
На деле мне было плевать и на ужин с клиентом, и на этот цирк под названием «благотворительный аукцион», где все будут притворяться благородными, пока соревнуются, у кого кошелёк толще.
Я посмотрел на девушку, гадая, как же её зовут… Карина? Катрина?
Спросить снова было бы уже слишком… Какая же неразбериха.
— Вы уверены? Что-то случилось? — с лёгкой тревогой уточнила она.
Я едва сдержался, чтобы не фыркнуть.
Она же сама только что показала мне «то самое», что «случилось».
Но вместо этого просто мило улыбнулся.
— Просто немного устал. Пожалуй, сегодня лучше поужинаю дома… с женой, — произнёс я, одарив её фирменной улыбкой Брендона.
74.
— Ого! Вы такой романтик! Я прямо завидую вашей жене. Передайте ей, что она потрясающе выглядит на всех своих фото, и было бы здорово, если бы она начала выкладывать совместный контент с вами! — девушка из PR-отдела буквально светилась от радости, будто только что выиграла в лотерею.
— Конечно. Спасибо, я обязательно передам, — ответил я, надеясь, что она наконец уйдёт.
Когда дверь за ней закрылась, я вытащил свой телефон… и тут же понял, что даже не знаю номера своей жены.
_ _ _
От лица Эмилии:
Я сидела на кровати, скрестив ноги, и лениво пролистывала ленту в телефоне, ожидая ужина. Аппетит, к счастью, вернулся — видимо, потому что настроение стало лучше.
Пусть небольшой, но есть прогресс…
Чтобы хоть как-то приободрить себя, я начала подводить итоги. Конечно, я ещё не достигла главной цели — свободы, да и Брендона мне так и не удалось увидеть. Но было бы нечестно сказать, что все мои усилия оказались напрасными. Джереми разрешил мне выходить в сад, и это уже был шаг вперёд. Пока что покидать территорию особняка запрещалось, но я была уверена: мои фото, загруженные в соцсети Эббигейл, вскоре сделают своё дело.
Я с гордостью обновила страницу и с удовольствием наблюдала, как растёт количество лайков, комментариев и репостов. Читая комментарии, я не могла не улыбнуться. Было забавно, как люди одержимо следили за нашей «сказочной» свадьбой и «идеальной» супружеской жизнью.
Если бы только они знали, какая это фальшивка…
Как бы я ни относилась к этим комментариям, отрицать было бессмысленно: мой пост действительно привлёк внимание. Единственное, что мне не нравилось, — это то, что этим мог воспользоваться мой отец. Он наверняка уже видел публикацию и был в восторге.
Когда он позвонил и начал диктовать свои условия, мне хотелось просто сбросить вызов. Но я не могла игнорировать тот факт, что эти постановочные посты могли стать ключом к моей свободе. Никакое давление не действует так эффективно, как давление тысяч людей. Если публика потребует, даже Джереми и его семье придётся подчиниться.