— Ешь, — распорядился он.
— Ага… — я без особого энтузиазма взяла вилку.
Аппетит моментально пропал, и я мысленно проклинала себя за то, что не надела что-нибудь более подходящее. Из всех возможных вариантов одежды — почему именно это?!
Притворяясь заинтересованной в еде, я краем глаза взглянула на него. На удивление, он не выглядел раздражённым и, даже, кажется, наслаждался ужином. На мгновение я подумала, что, может, у нас всё же получится поужинать без конфликтов. А в следующую секунду осознала, что это отличный момент, чтобы попытаться расположить его к себе ради достижения своей цели.
— Как прошёл твой день? Работы стало меньше? — поинтересовалась я, пытаясь завести непринуждённый разговор.
Его рука застыла в воздухе, а ледяные голубые глаза сразу метнулись ко мне. Внезапно мне стало трудно дышать, но я не собиралась поддаваться давлению. Вместо этого я натянула на лицо ослепительную улыбку.
— Работа есть работа, — пробормотал он спустя пару секунд, вновь переключив внимание на еду.
Я сжала губы, стараясь сдержать раздражение. Внутри всё кипело от его равнодушия.
Какого чёрта он меня игнорирует?!
Что вообще с ним не так?
Всё. Абсолютно всё с ним не так.
Я мысленно начала читать какую-то молитву, лишь бы успокоиться. Снова и снова напоминала себе, что этот мужчина — мой билет на свободу. Если я смогу его расположить к себе, то, возможно, передо мной откроется целый мир. Признавать это было противно, но отрицать очевидное — глупо.
Джереми сложный… но крайне полезный.
— Ты специально вернулся пораньше, чтобы поужинать со мной? — невинно поинтересовалась я.
— Конечно, — усмехнулся он. — После того, что моя жена выложила в соцсети, как я мог не вернуться?
В его глазах не было ни капли тепла, и хотя на лице играла улыбка, в ней не было ничего искреннего. Но и моя улыбка не была настоящей, так что винить его мне было не в чем.
— Ой, ты видел? Честно говоря, я не была уверена, что ты заметишь… — добавила я наигранно.
— Правда? А мне казалось, ты выложила это специально, чтобы я увидел, — парировал он, не сводя с меня взгляда.
— Как думаешь, это же здорово, что люди так интересуются нашей парой? — с энтузиазмом спросила я.
— Мне не нужно чужое внимание. Ты должна прекратить то, что затеяла, — ответил он ровным голосом, но я отчётливо почувствовала в его словах предупреждение.
— Хмм… ты говоришь так, будто я совершила преступление. Честно, как ты думаешь, чего я добиваюсь? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
— Я не знаю, на что ты надеешься, но могу сказать одно: эти посты не помогут тебе выйти за пределы этого дома, — спокойно, но жёстко заявил он.
— О, правда? Нашу свадьбу обсуждали все. Она была грандиозной, все были в восторге. А потом я просто исчезла. Мы нигде не появляемся вместе. В глазах публики наши отношения выглядят фальшивыми. Люди начинают задаваться вопросами. Вскоре доверие к союзу наших семей пошатнётся. Дальше — хуже. В конце концов, это подрывает доверие к предвыборной кампании моего отца и всему, что семья Карсон пообещала этому народу. Серьёзно, разве всё это — не веский повод, чтобы ты позволил мне выйти на улицу? — я широко распахнула глаза, делая вид, что удивлена очевидности своих слов.
После всей моей пламенной речи Джереми просто смотрел на меня без эмоций, его взгляд был холодным и пустым.
Я сжала губы в тонкую линию, понимая, что передо мной снова выросла та же высокая стена — прочная, несокрушимая.
Мне так сильно хотелось закричать, топнуть ногой, выдрать себе волосы от злости.
Но вместо этого я натянула свою самую очаровательную улыбку.
77.
— Мой отец недавно звонил и велел мне что-то сделать с тем, что в сети нет ни единого упоминания о нас. Хотя чего удивляться — никаких «нас» и в реальности не существует, а я вообще заперта в этом доме… — я пожала плечами.
— И? — равнодушно протянул Джереми.
Я сжала руки в кулаки под столом, едва сдерживая желание схватить его за шею и хорошенько встряхнуть. Почему он ведёт себя так, будто это исключительно моя проблема и его она никак не касается?
— Уверена, твой отец говорил тебе примерно то же самое. Это не вопрос, который я могу решить в одиночку. Нам нужно действовать вместе, — предложила я с такой радостью в голосе, будто предлагала установить во всём мире вечный мир.