Выбрать главу

— Да, — вздохнул Корже, когда мы снова* оказались на Крыше Ткачей, — а дело казалось таким простым… Но я все-таки уверен — мы что-нибудь придумаем.

Выход из положения пришел мне в голову тем же вечером, уже в постели. Грузовики с ранними овощами, идущие с юга в Лион, часто заходили в Реянетт. Водители этих тяжеловозов останавливались у кафе Кастелля, который сам до аварии работал на такой машине. Я напишу своему приятелю Фредерику и попрошу его поговорить с кем-нибудь из этих водителей (ему это будет нетрудно, так как кафе находится недалеко от булочной) — может, кто-то и согласится захватить Кафи. Он мне сообщит, куда именно в Лионе приезжает грузовик, чтобы я мог встретить собаку. Да, это совсем просто и не потребует денег, или почти не потребует — только чаевые для водителя.

На следующий день я написал Фредерику письмо — второе со времени моего переезда в Лион, оно уже не было таким грустным, как предыдущее. Я рассказал о школе, о «Гро-Каю», подробно объяснил, что ему надо сделать. «Как только ты что-нибудь придумаешь — сразу мне напиши. Если бы ты знал, как я соскучился по Кафи!»

Но самое главное — я не знал, какой адрес дать Фредерику. Было бы нежелательно, чтобы письмо пришло домой. Нет, я не считал, что делаю что-то плохое! Я был уверен, что мама поймет, может быть, даже и папа через некоторое время смирился бы, но раз Кафи все равно не будет жить у нас, не стоило с ними ссориться понапрасну.

Прежде чем отправить письмо, я решил поговорить с ребятами из «Гро-Каю». Один из них, по имени Жерлан, недавно потерял отца, а его мать работала на заводе, поэтому почту вынимал только он, возвращаясь из школы. Я дал Фредерику его адрес.

Для меня и всей «компании Гро-Каю» наступило время томительного ожидания. Каждое утро мы с надеждой встречали Жерлана. У него было прозвище «Сапожник» — в честь того, что подвал его дома занимала сапожная мастерская. Но Сапожник отрицательно качал головой: он снова ничего не обнаружил в своем почтовом ящике. Для всех нас Кафи стал каким-то сказочным героем, который придет и перевернет всю жизнь «компании Гро-Каю». На переменах и после уроков ребята постоянно задавали мне множество вопросов: какого Кафи размера и веса, какого цвета у него уши и хвост, какие кости он больше любит, лает ли по ночам, гоняет ли кошек и о многом другом, на что я никогда не обращал внимания. Я то ревновал, то, наоборот, радовался за Кафи. Я простил маленьким лионцам тот холодный прием, который они оказали мне в первые дни. Эти мальчики не были похожи на ребят из Реянетта, но я чувствовал, что действительно могу с ними подружиться. Меня огорчило, что все они из бедных семей. Сидя в Реянетте, я думал, что в городах, особенно в больших, живут только богатые. Увы! Все ребята из «Гро-Каю», так же как и мы, обитали в больших обветшалых домах, им уделялось мало внимания… Может, поэтому они были бы так счастливы иметь собаку, заботиться о ней? Может, это заменило бы им домашний уют?

Наконец в один прекрасный день Сапожник прибежал сияющий, с письмом в руке. Моментально собралась вся компания.

— Надеюсь, ты не читал его? — спросил Корже.

Сапожник потрогал свою нечесаную шевелюру и покраснел. Но «Гро-Каю» никогда не обманывали друг друга.

— Ну… я не смог удержаться, — сознался он. — Но я тут же заклеил конверт обратно!

Он протянул мне письмо, и я начал читать дрожащим голосом. Фредерик писал, что 'не хотел отвечать, пока не убедился, что план осуществим; не мог же он отослать Кафи, не сказав об этом своему отцу. Тот нашел нашу затею забавной и согласился. Фредерику осталось только дождаться тяжеловоза и уговорить водителя взять Кафи с собой.

«Ты знаешь, — писал он, — я разыскал того шофера, что год назад потерял свой кисет на площади, помнишь — мы его нашли под платаном. Водитель согласился отвезти Кафи. Он бывает в Лионе каждую неделю — привозит овощи, а разгружает свой товар на набережной Сен-Винсен. По-моему, это на берегу Соны, недалеко от Круа-Русс, так что тебе повезло! Итак, на следующей неделе, в среду, я вручу ему Кафи. Ты будешь доволен — собака выглядит отлично; знаешь, я за ней так ухаживал… и мне очень жаль с ней расставаться… Грузовик будет в Лионе между пятью и шестью часами вечера, может быть и в шесть, если пойдет дождь, но до семи — точно. Тебе надо только найти эту набережную Сен-Винсен, там еще находятся «Юго-восточные склады». Шофер сказал, что это написано на двери большими красными буквами. Если ты вдруг не сможешь там быть в это время — он оставит Кафи у хозяина соседнего кафе».

Фредерик все уладил! Сегодня пятница; значит, через пять дней Кафи будет здесь. Компания обезумела от радости. Тем же вечером мы собрались у Пиратского Склона, где вовсю шла подготовка к встрече Кафи. Ребята принесли доски, куски обивки, гвозди, пилы, болты, солому… Этих досок хватило бы на постройку виллы, а соломы — на целый стог; а ведь речь шла всего лишь о собачьей конуре. Мы соорудили очень хитрую дверь — никто, кроме нас, не смог бы ее открыть.

— Если хочешь, — предложил Корже, — иди в среду один встречать Кафи, мы подождем вас здесь.

Ничто не могло доставить мне большего удовольствия, чем встретить Кафи одному и самому объяснить, что теперь у него будет много маленьких хозяев и со всеми он должен поладить.

Позже я узнал, что ребята это решили все вместе, чтобы я понял — они не собираются отбирать у меня собаку.

Пять дней тянулись целую вечность. Каждое утро я со страхом ждал встречи с Сапожником — вдруг он получил новое письмо от Фредерика и тот пишет, что план осуществить не удастся? Вечером в постели мне лезли в голову разные неприятные мысли: а вдруг Кафи не захочет ехать с шофером, или шофер не заедет в Реянетт, или грузовик попадет в аварию… Всю ночь мне снились кошмары.

Почти каждый вечер, пока мама готовила ужин и занималась с моим младшим братом, я спускался на набережную Сен-Винсен и. как будто от этого грузовик мог приехать раньше, читал и перечитывал вывеску «Юго-восточные склады», написанную большими красными буквами.

Наконец пришла СРЕДА…

НАБЕРЕЖНАЯ СЕН-ВИНСЕН

Этим утром я проснулся раньше обычного. Сегодня приедет Кафи!

Посмотрев в окно, я сильно встревожился: небо было темным, и казалось, что день не наступит никогда. Туман! Я слышал о нем, но не представлял, что это такое. В Реянетте никогда не было туманов. У нас говорили, что мистраль поджидает их в Донзере и отгоняет к морю.

Выйдя на улицу, я даже растерялся. Какая странная вещь — туман! Я с трудом нашел дорогу в школу. Эта серая пелена скрывала крыши домов, и они казались еще выше, а улицы не имели конца. Бесшумно проезжали машины, их включенные фары напоминали огромные желтые глаза. Закутанные шарфами прохожие появлялись внезапно и так же внезапно исчезали, словно тени.

В ноябре это обычное дело, — объяснил Корже.

А как ты думаешь, грузовик придет" в такую погоду?

Не беспокойся, туман садится только в городе — это дым из фабричных труб его притягивает.

Корже успокоил меня только наполовину. По двадцать раз на дню я смотрел в окно — не видна ли верхушка трубы, что на другой стороне улицы?

К вечеру туман не рассеялся.

— Возвращайся скорее, — сказал Корже, — мы ждем тебя у Пиратского Склона.

Я побежал домой. Мама пошла с Жео в магазин и еще не вернулась. Тем лучше! Я нашел под ковриком ключ, с порога бросил портфель на стул и, хлопнув дверью, побежал на набережную. Противоположный берег Соны был скрыт в тумане. Мне удалось разглядеть вывеску «Юго-восточные склады», только вплотную подойдя к двери. Никаких машин не видно! Большие складские двери были открыты. Какой-то человек собирал и складывал ящики. Я спросил его, не приезжал ли грузовик.