Шампа впоследствии не только нервно шевелил челюстью, но и заикался две недели, когда объяснял пацанам, что случилось. Он так и не понял, почему Гребень полетел куда-то в сторону, а Фингал выпустил из рук Абакан и с воплем приземлился задницей в костер. Также он не допер, почему оба снаряда из его обреза, выпущенные по чуваку в упор, попали в ногу Фингалу. Гребень вообще ничего рассказать не мог, так как его в чувство привели лишь через полчаса.
В одном Шампа был уверен: в тот вечер он узнал что-то новое и очень важное. Над этим явно стоило покумекать на трезвую голову, если выдастся такой случай.
Вернуться в Зону было проще, чем попасть в нее в первый раз. Словно в ожидании новых жертв, Зона распахнула двери перед всеми желающими испытать себя и найти свое счастье, или, что точнее, убедиться, что здесь его не найдешь. В каждой из прилежащих деревень были люди, помогающие проникнуть в Зону за определенную сумму денег, причем задавать при этом какие-либо вопросы перестали. Контингент сталкеров и связанных с блокпостом посредников полностью поменялся за два года, но монету по-прежнему любили все. Борланд даже не сразу проникся знакомыми очертаниями Кордона, настолько он успел отвыкнуть от Зоны. Оставалась безумная надежда, что можно будет наскоро пробежаться по всем локациям, путешествовать днем, в режиме максимальной скрытности, ни во что не влезать, ни с кем лишний раз не говорить, ни на какие побочные дела не подписываться. Есть консервы, спать на деревьях, получать информацию в барах.
Разумеется, затея изначально была обречена на провал. Из стартовой экипировки Борланду досталась лишь куртка сталкера-новичка. Обязательный минимум в виде оружия и детектора исчез, любой инструктаж упразднили. Его перевели через блокпост во время стандартно-показательной смены часовых, среди ночи, в ливень. Мелочи, конечно. Но было совершенно непонятно, на что рассчитывали посредники, перебрасывая свежее мясо в Зону в таком виде. Если сталкер умирает, не совершив ни единой торговой сделки, то даже его оплаченная переброска за Барьер себя не оправдывает - слишком многим людям нужно дать на лапу.