– Если ты к торговцу, посиди с нами, подожди. Он на складе, скоро будет.
Борланд кивнул и опустился на свободный матрац. Положив рядом Абакан, он просто сидел и наблюдал за чужой игрой. В картах он был не силен, и даже не разобрал, во что именно играют сталкеры. Рядом лежали жестяные банки с едой, пачки сигарет, и при этом никакого спиртного. Через несколько минут Борланд почувствовал, что его натуральным образом проняло беззаботностью и позитивом обстановки. Было сложно поверить, что всего в сотне метров лежит труп, и, возможно, не один. Казалось, Зона исчезла вместе со всеми кошмарами и опасностями, а за окном обыкновенный дождь лупит по деревянной крыше лесного дома в какой-нибудь украинской глуши.
Окружение располагало к раздумьям, и Борланд углубился в мысли. Недавняя относительно спокойная жизнь, так внезапно прервавшаяся возникшим гравиконцентратом, постепенно уходила в архивы воспоминаний, вытесняя на передний план сталкерское чутье и мировоззрение. Относись к Зоне так, словно другого мира не существует - таково было правило Борланда два года назад. Теперь же оно подходило как никогда раньше. Если за пределами Зоны начали появляться аномалии, то чем тогда мир за Барьером отличается от самой Зоны? Ничем.
Борланд посмотрел на свою ладонь, пошевелил пальцами. Никаких признаков аномального заражения, хотя он не имел понятия, что могло служить такими признаками. Дело было даже не в том, что его собственная жизнь под угрозой. Гораздо хуже было то, что на волоске висят все его представления о самой безопасности как таковой. Если человек не способен оградить себя и тех, кто ему дорог, от предсказуемого процента опасностей, то весь его опыт выживаемости, накопленный поколениями, попросту обесценивается.
Так что Борланду придется не просто заново стать сталкером, но и оставаться им всегда. Даже если он не умрет за отпущенные ему несколько дней, поставит всю Зону на уши, расследует аномальную атаку на Литеру за тридевять земель отсюда и очистит свое тело от чего-то очень плохого, чем наградила его Воронка, то нормальной жизни все равно уже не будет. Борланд даже позволил себе ироничную улыбку. Смерть его не угнетала совершенно, но ожидание ее было убийственно. Каждую секунду пребывать в напряжении, совершать чудовищно сложный выбор на каждом шагу, скоропалительно решать, выстрелить или договориться, повернуться спиной или нет, пойди направо или налево - и все это лишь для того, чтобы купить себе лет тридцать точно таких же скитаний.