Еж выполнил наказ слишком медленно. Из кустов показались огромные клыки, и на новичков бросилась массивная туша кабана. Новички с воплями бросились врассыпную.
– Стоять! - крикнул Борланд. Охваченные паникой реальные пацаны его не слушали.
Борланд мягко нажал на курок.
Несколько выстрелов из Абакана нанесли смертельные ранения мутанту, но не сразу остановили его. С предсмертным визгом кабан бросился на Ежа, повалив его на землю. За ним из кустов выскочили новые особи.
Рядом возник Горец с двустволкой, не найдя ничего лучшего, кроме как притаиться за спиной Борланда. Прогремели выстрелы, на землю замертво свалился второй кабан.
– А-а-а! - заорал Вертел, выпуская очередь из автомата в грозовое небо. Клыки прокусили его бок, и он со страшным хрипом упал перед мутантом. Грохот из двустволки Горца отразился эхом от зловещих холмов.
– Убей его, Борланд! - завопил Еж, уклоняясь от страшного копыта, ударившего в грязь рядом с его головой. Борланд уже вставлял новый магазин, полученный от Падишаха, когда очередной кабан пронесся за ним, смяв по дороге Горца. Осиротевшая двустволка, переломленная для смены патронов, осталась лежать на дороге.
Борланд передернул затвор Абакана, уклонился от тяжелых копыт и уложил двоих оставшихся кабанов. Когда наступила тишина, он обнаружил, что остался единственным, кто стоит на ногах. Вертел лежал, скрючившись в нелепой позе. Рана на его боку ясно свидетельствовала, что оказывать помощь ему уже бесполезно. Дорожка крови, ведущая в кусты, возвестила о не менее трагичной участи Горца.
Подойдя к Ежу, Борланд хотел вытащить его из-под кабана, но что-то в выражении лица новичка ему не понравилось. Подобрав валявшийся рядом фонарь, Борланд направил его на Ежа и тут же выключил. Застывшее в черепе Ежа копыто кабана, чей последний отбойный удар все же достиг цели, было не очень приятной картиной.
– Идиоты несчастные, - сказал Борланд, вставляя последний магазин в Абакан. - Говорил же вам, молчать… Такие хорошие клички зря потрачены на таких лошар.