Первая остановка этой процессии была в Вудвилле, прямо сразу после границы прихода. Здесь они высадили 200 человек для определения статуса большинства, поскольку место находилось вблизи Нового Орлеана. На следующей остановке после длительных споров между Дэнисом, ля Форше и Овидом Лондри, решено было высадить только пятьдесят человек, так как по словам Лондри, после смерти Алека Тибодо и закрытия всех его лавок, сюда никто носа не кажет. Баррет решил, что здание с плоской крышей и надписью, которую невозможно было прочесть, и была той большой лавкой. В поле зрения не было ничего более крупного.
Члены демократической партии продолжали свое путешествие, высаживаясь небольшими группами в Поверти Поннт, Форте Святого Филиппа, Форте Джексон, и в каждой мало-мальской деревушке, большинство из которых представляли собой несколько ветхих домишек, построенных на сваях и возвышающихся над болотом.
Видя, что его пассажиры забеспокоились, Лондри объявил, что время обеда уже подошло, и подозвал проплывающую мимо лодку с креветками, которая, по его словам, принадлежала еще одному его родственнику во втором или третьем колене по дедовской линии. Дэнис подумал, что у этого человека родственников, как у зайца. Но он был твердо уверен, что хочет закончить эту поездку в Бемуе, в устье реки, и после этого получить в рыбацком доме порцию риса с креветками и томатами, поданными в котелке женой рыбака, а также домашнего чертовски крепкого виски, который вышибал бы слезы из глаз.
Так он и сделал, отблагодарив хозяйку пятидолларовой купюрой, которую засунул ей за блузку между сочных женских грудей, пока муж был занят другими делами. Потом он отблагодарил ее с французской галантностью за ее кулинарные способности и купил у хозяина еще три кувшина виски. Дорога домой была длинной.
На обратном пути Тес Джо свернул со своими не голосовавшими пассажирами к дальним избирательным участкам, чтобы там закончить свое плавание. «Байо Росе» и второе судно на обратном пути приставали к каждой пристани, где еще не были.
Там Дэнис и ля Форше выходили на берег, шли к избирательному участку и выясняли, сколько народа проголосовало. Если и у Беккереля было больше голосов, чем этого хотелось им, то у них в запасе всегда находилось несколько человек, готовых отдать свои голоса, чтобы Поль лидировал и здесь.
Когда они раз в двадцатый взошли на борт «Байо Росе» у небольшой деревушки близ Поверти, Лондри спросил:
— Теперь вы закончили со своим голосованием? Через несколько минут пойдет дождь, и не слабый.
Небо над их головами было холодное и серое, поднимался ветер, он продувал их почти до костей и стелил по земле пропитанную солью траву.
Пока Лондри говорил, капли дождя упали на окно рубки и стало очевидно, что укрыться на палубе почти негде, а та крыша, которая была, протекала. Оставшиеся на палубе издали вопль гнева.
— Черт, — выкрикнул ля Форше, — есть еще виски?
— Полкувшина, — ответил Дэнис, предварительно осмотрев свои запасы.
— Дай же их быстрее тем, кто еще не проголосовал, — прорычал ля Форше.
Баррет, который до этого момента наслаждался поездкой, натянул шляпу по самые уши и пошел доставать виски, в то время как Дэнис и ля Форше склонились над избирательными списками.
Последнюю остановку они опять сделали в Вудвилле, где высадили всех еще не голосовавших и тех, кто думал, что сможет проскочить, голосуя дважды, и полным ходом пошли в Новый Орлеан. Мелькнули последние блики дневного света. Шел проливной дождь.
Утром «L’Abeille» и ее англоязычная сестра «Пчела» объявили на своих передовицах крупными буквами, что Поль де Монтень победил. Как сказал Баррет, это было и смех и слезы, самые шальные выборы, которые он когда-либо видел.
Поль принял поздравления своей партии и покосился на Дэниса.
— В следующий раз, когда ты захочешь помочь, я с удовольствием приму твою помощь, если ты скажешь мне, что ты собираешься делать, — сказал он.
— Ты бы мне запретил, — с гордецой в голосе ответил сын, — а тем не менее это было ничуть не хуже того, что сделал Беккерель.
— Это другой вопрос.
— Вовсе нет, — сказал кто-то из демократов. — А вы даже не приложили к этому руку. Но скажу вам, де Монтень, что, если вы решите оставить политику, мы на ваше место выберем вот его. — И он хлопнул Дэниса по спине. — У него к этому талант.
— Я бы этого не сделал, — сказал Дэнис, — если бы этот сукин сын Беккерель не побеждал в Новом Орлеане.