— Дилетант!
Жильбер Беккерель заметно повеселел и испытывал прилив вдохновения.
— Сегодня мы баллотируемся в Конгресс Соединенных Штатов Америки. Поэтому считаю, что обсуждаемые вопросы должны входить в исключительную компетенцию законодательного органа нашей страны, — заключил он.
— Если мы хотим продолжить начатые реформы, — возражал ему Поль, — то должны послужить примером для всех, независимо от уровня государственной службы. Корабли прибывают к нам из других штатов, за нами следят из столицы. От того, каким будут наш флот и судостроение в целом, зависят мнение и отношение к нам со стороны наших друзей и врагов. Флот для нас — это источник жизненной силы и энергии. Его процветание принесет процветание в ваш дом.
Сказанное вызвало одобрение первых рядов, а возмущение задних пошло на убыль. Слово «процветание» имело какой-то волшебный смысл и магическое воздействие на избирателей. Многим казалось, что для того, чтобы процветание стало реальным, достаточно было не обмануться в выборе нужного кандидата.
— Процветание, — продолжал уверенно Поль, — будет служить гражданам Нового Орлеана дольше и надежнее, чем дармовое пиво в день выборов.
Усатый мужчина напротив Дэниса приподнял голову. Последние слова, похоже, задели за живое не только его одного.
Между тем по мере продолжения дискуссии Дэнис заметил, как вновь стала накаляться атмосфера на галерке. Серьезные мужчины полезли в карманы пальто. Плотный дородный моряк, сидящий в проходе между рядами задумчиво жонглировал спелым помидором. По его виду было хорошо заметно, что ему уже порядком надоело слушать, как в течение добрых трех часов солидные мужчины пережевывали одно и то же так и не дойдя до сути. По его мнению, политики должны были вести себя иначе.
Организаторы дебатов, расположившиеся на лавках позади кандидатов, начали спешно делать какие-то пометки в блокнотах, судя по всему по поводу не всегда понятного хода мыслей своих подопечных. Вдруг Жильбера Беккереля, продолжавшего разглагольствовать о «светлом будущем нашего любимого города», грубо прервали на полуслове.
— Месье Беккерель, боюсь время вашего выступления подходит к концу. Месье де Монтень, чтобы ответить на вопросы в вашем распоряжении осталось пять минут, после чего мы закроем дебаты.
Не упуская из виду неблагонадежную группу любителей покидаться овощами, Поль разумно заявил о том, что, поскольку сказать ему больше нечего, он с радостью предоставит оставшееся время месье Беккерелю.
И тут Беккерель совершил большую ошибку. Переоценив долготерпение задних рядов, которым в целом понравилось его выступление, он попробовал продолжить прерванную ранее мысль.
— Но, черт возьми, он начинает повторяться, — послышалось из зала.
И тут же последовал гул одобрения. Конечно, Беккерель был своим парнем и тратить на него помидоры было делом непристойным. В то же время, нарастающий шум не предвещал приятной развязки для выступавшего, достаточно точно отражая общее настроение толпы. Занимавшие передний ряд джентльмены в цилиндрах все, как один, пригнулись.
— Кажется, нам пора идти, — сказал советник, сидевший напротив Дэниса.
Они спустились вниз. У входа Дэнис успел разглядеть своего отца, который оставался спокойным и невозмутимым. А вот Жильберу Беккерелю повезло меньше других. Он успел прошмыгнуть через порог входа и бросить мимолетный взгляд на Поля и Дэниса. На его цветастом жилете красовалось огромное красное пятно от помидора, напоминавшее столистную махровую розу среди голубых васильков.
— Черт возьми, Жильбер, ты мог быть гораздо аккуратнее!
— Все правильно, иначе и быть не могло! Пятно так здорово смотрится на этой идиотской жилетке!
Крики и гиканье не утихали.
Беккерель взглянул на свою группу поддержки.
— Де Монтень подготовился к дебатам значительно лучше, чем мы предполагали. Неужели никто из вас не предвидел и не мог разузнать обо всем подробнее? — упрекнул он своих соратников.
— В стане де Монтеня нет лазутчиков или шпионов. Его люди довольно лояльно настроены. Подкупить их практически невозможно.
— Допустим, что это так, черт возьми. Но неужели нет исключения и все так кристально честны и неподкупны? — недоумевал Беккерель.
Вновь обращаться к Салли не имело смысла. В то же время, в «Прекрасной Марии» было полно людей, преследующих свои корыстные цели.