Люсьен и Клодин все еще кружились под звуки вальса, когда неожиданно для них музыка стихла. Тогда Люсьен взял свою партнершу под руку и торжественно проводил ее, однако не в общество пожилых дам, а к ничего не подозревающему Баррету Форбсу.
— Мадемуазель Беллок, позвольте представить вам, как своей неповторимой и неутомимой партнерше по танцам, мистера Баррета Форбса из Чарлстона. Баррет, это мадемуазель Клодин Беллок.
Клодин мило улыбнулась, и Баррет позабыл обо всем на свете.
— Я буду счастлив, если вы позволите пригласить вас на следующий танец, мисс Беллок.
— Но сначала не забудьте спросить разрешения у моей тетушки.
— Да, вон у того замечательного дракончика в сиреневом платье, — иронично добавил Люсьен.
Клодин бросила оценивающий взгляд на Баррета. Ей начало казаться, что Люсьен де Монтень догадывался или же прекрасно знал об их родственных узах. «Не понятно только, зачем ему понадобилось знакомить меня со своим другом из Чарлстона». Она еще раз взглянула на Баррета. На вид ему можно было дать лет сорок, а слегка закрытое рыжеватой бородой лицо казалось скорее приятным и симпатичным, чем красивым.
Его карие глаза смотрели на Клодин с восхищением. Правда, во взгляде Баррета можно было прочесть и кое-что другое. Быть может, сочувствие или понимание ближнего. Про таких людей говорят: «Кажется, мы с вами знакомы сто лет». Действительно, Баррет производил впечатление не только благодушного и доброго человека, но и, судя по его искрящимся глазам, мужчины, способного по-настоящему и крепко любить. С таким стоило испытать счастье. Жаль, что он из Чарлстона… Это сильно меняло дело, ведь их отношения в этом случае просто-напросто не имели будущего, а Клодин учили всегда думать о завтрашнем дне.
Баррет протянул ей руку. «Ладно, о будущем будем думать потом, когда оно на самом деле наступит», — словно внутренне протестуя судьбе, решила Клодин.
— Пойдемте, идемте же, месье Форбс, я представлю вас своему дракончику, — предложила она глухим голосом.
Между тем Люсьен застал Дэниса за бокалом шампанского.
— Должен сказать, что ты выглядишь очень самодовольно, — заметил Дэнис. — Чем ты занимался все это время?
— Я познакомил Баррета с нашей сестрой, — радостно ответил ему Люсьен.
Услышав откровения брата, Дэнис уронил тарелку с крабами на пол.
— Господи Боже мой, — пробормотал он, не отрывая глаз от девушки, которая именно в этот момент представляла Баррета своей тетушке.
Тем временем подошедший лакей принялся собирать на серебряный поднос осколки посуды.
— Ты что, в самом деле?
В ответ Люсьен взял в каждую руку по бокалу шампанского и жестом предложил Дэнису пройти к большим выходящим на галерею окнам. Тот последовал примеру старшего брата, не позабыв и о шампанском, которое могло пригодиться как нельзя кстати. Войдя в галерею и оказавшись в темноте, Люсьен ехидно сказал:
— Наш неповторимый папочка, кажется, разбросал свои семена по всему свету.
— Что ты все время несешь? — не выдержал Дэнис.
Люсьен вновь усмехнулся.
— Сначала была пара сережек. Так вот, потом папа подарил, к счастью ныне покойной, маме Клодин брошку, сделанную из одной серьги, а потом из другой сережки заказал точно такую же брошь и для мамы. Не знаю, может быть, все было наоборот, но это не меняет сути дела. Ты и сам видел — маленькая золотая брошь с рубиновыми камушками.
Выслушав эту историю, Дэнис осушил один бокал и принялся за второй.
— А мне показалось, что она напоминает мне Эмилию, — с долей сарказма заметил Дэнис.
— Ты абсолютно прав, — подтвердил Дэнис. — В этой семье все друг на друга похожи, так что и дураку понятно. У меня такое впечатление, что в стане пожилых дам я произвел истинный переполох.
Дэнис посмотрел на Люсьена.
— Итак, ты решил развлечься и представил ее Баррету. Тебе что, совершенно наплевать на маму?
— Конечно, нет, — парировал Люсьен. — С чего это ты взял?
— Просто если ты что-нибудь накуролесишь и от этого пострадает мама, пеняй на себя. Я сделаю из тебя студень.
— Ты уже второй раз угрожаешь мне с тех пор, как я вернулся домой, — сказал равнодушно Люсьен, — но ни разу не привел приговор в исполнение.