Дэнис тоже разыскивал Люсьена. Время шло к ночи, а на следующий день был запланирован ранний отъезд. Дэнис надеялся, что ему с Люсьеном удастся любыми способами вытащить Баррета из зала, пока тот еще не успел совершить нечто непоправимое.
Как он и предполагал, Люсьен развлекался в игорном зале на первом этаже. Там было много людей, преимущественно мужчин, которые нуждались не столько в игре, сколько в общении, чтобы отдохнуть хоть немного от компании своих дам сердца Люсьен и Майкл Озо играли в «двадцать одно». На карточном столе красовалась полупустая бутылка виски.
Дэнису показалось, что Майкл уже давно нетрезв. Люсьен был слегка пьян, глаза его сильно блестели.
— Необходимо пойти и немедленно разыскать Баррета, — предложил брату Дэнис. — Завтра с утра надо очень рано вставать.
Люсьен и бровью не повел.
— Не стоит беспокоиться. «Маленькая Мария» делает четырнадцать узлов в час. Поэтому я не вижу смысла во всей этой спешке. Мы и так успеем.
— Четырнадцать узлов? — не выдержал Майкл. — Эта лохань? Не смеши нас, Монтень, не надо. «Ариэль» может в два счета догнать и перегнать эту посудину.
Дэнис знал, как сильно гордится своим новым приобретением Майкл. Он устало взглянул на Люсьена. Судя по настроению, Майкл собирался спорить и дальше.
Люсьен был настроен решительно. Его глаза заблестели еще сильнее.
— Дэнис, я не понял, про какое такое скоростное судно нам только что рассказывал Озо?
— Ни про какое, — грубо сказал Дэнис. — Ты бы лучше помолчал. У нетрезвых людей поводом для ненужной дуэли может стать сущий пустяк.
— А собственно, кто хочет драки? — обратился к присутствующим Люсьен.
— По-моему ты, — отреагировал Майкл.
— Ничего подобного, — сказал Люсьен. В этот вечер он казался довольно миролюбивым.
Однако желание обязательно поспорить и испытать нечто более острое и захватывающее, чем партия в карты, не проходило.
— Озо, готовь твое дырявое корыто. Посмотрим, чья возьмет.
Майкл зажмурился.
— Какие будут ставки, господа?
— Пять сотен долларов, — предложил Люсьен, пока Дэнис не успел опомниться. В ответ Дэнис подозрительно посмотрел на него. Он понимал, что у Люсьена нет таких денег.
— Этого мало, — сказал Майкл. — Пять сотен долларов и твоя гнедая. Против моих пяти сотен с набором пистолетов, — ехидно усмехнулся он и добавил:
— О которых ты, Монтень, давненько мечтаешь.
— По рукам, — согласился Люсьен. — Когда приступим, через четыре дня? Мне не терпится получить свой выигрыш.
— Договорились, — сказал Озо и неуверенно встал из-за стола. — Тренируй свою гнедую для нового хозяина, Монтень.
Люсьен налил себе еще виски. То же самое сделал Дэнис, который уже не скрывал своего раздражения поведением брата.
— Я не поверю, что у тебя есть такие деньги, — процедил он сквозь зубы.
— Если нет, значит, будут. — И Люсьен, налив до краев бокал, тут же выпил его.
Дэнис не выпускал из рук бутылку. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пока Люсьен не налил себе еще.
— Интересно знать, как ты собираешься объяснять папе, что ты поспорил на его пароход? Не говоря уже о лошади, которую тебе подарили на день рождения? Как тебе не стыдно?!
Люсьен удивленно поднял брови.
— А тебе не терпится поскорее доложить ему об этом.
— За сегодняшний день ты успел натворить так много, что я ума не приложу, с чего начать свой рассказ, — иронично заметил Дэнис.
— Так ты расскажешь ему или нет?
— Непременно, а как же иначе?
Люсьен повел плечами.
— Но это ничего не даст. Теперь уже слишком поздно отказываться от спора. В этом меня может поддержать даже папа.
— Посмотрим. Знаешь, у тебя есть неповторимый талант ввязываться в любые авантюры, а потом лихорадочно искать выход. У меня такое предчувствие, что совсем скоро ты можешь попасть в пренеприятную историю, парень.
Люсьен рассмеялся.
— Не я один, мой дорогой братик, как дела у мадам Беккерель?
— Заткнись! — прошипел Дэнис.
Несмотря на скорое окончание бала, гости не торопились. В проходе Майкл Озо собрал вокруг себя немало любопытных, желающих узнать подробности пари. Несколько молодых джентльменов направились в сторону Люсьена, чтобы посмотреть на «героя» дня.
«Конечно, Люсьен прав только в одном. Теперь, когда о споре знает каждый дурак, выйти из него было бы практически невозможно», — размышлял Дэнис. Кривотолки и сплетни его почти не волновали.