— Вы пунктуальны, монсеньор Форбс, — отметила Клели. — Умоляю, садитесь.
— Спасибо. — Баррет глубоко вздохнул. — Я пришел, мадам, уверить вас в серьезности своих намерений в том случае, если мадемуазель Беллок согласна.
— Мадемуазель Беллок согласна, — промурлыкала Клодин.
— Но я не знаю, как я смогу справиться с этим. Если бы вы могли довериться мне до тех пор, пока я придумаю что-либо.
Тетушка Клели посмотрела на него задумчиво.
— Определенное время подождать можно. У вас репутация человека, сдерживающего свое слово. Но всего лишь на определенный срок, — продолжала она. Она встала. — Я разрешу вам остаться наедине с Клодин на полчаса. Более этого было бы неуважительно. Кроме того, Клодин самой хотелось бы поговорить с вами.
— Когда ты сказала, что согласна, ты имела в виду именно это, — прошептал он Клодин, когда они остались одни. — Я не хочу давить на тебя.
— Нет, это лишь значит, что есть кое-что такое, что я должна тебе рассказать.
— Что ты такого натворила? — прошептал он ей. — Убила кого-нибудь?
— Не будь глупым, — сказала Клодин грубовато. — Это не имеет к тебе никакого отношения. Нет, это гораздо хуже. Поль де Монтень — мой отец.
Баррет чуть не взорвался смехом, узнав, что для нее возмутительное родство хуже убийства.
Он поцеловал ее в макушку.
— Мне совершенно все равно, кто твой отец. Это проблема Поля.
— Это станет твоей проблемой, если кто-нибудь поднимет скандал по этому поводу. Тетушка Клели захотела рассказать тебе, но я решила, что должна сделать это сама. Я пойму тебя, если ты передумаешь.
— Нет, не передумаю, — ответил Баррет решительно. — Клодин, дорогая, я не знаю, что мне предпринять насчет тебя и Поля — это последняя из моих тревог, но я собираюсь придумать что-нибудь. Он усадил ее и заглянул в ее обеспокоенное лицо. Его серые глаза были честными, а эмоции делали лицо Баррета более молодым.
— Ты у меня в мыслях каждую минуту с тех пор, как я впервые встретил тебя. Если ты считаешь, что сможешь терпеть мое общество, то дело ни за чем другим не станет.
Она обвила его шею руками.
— Нас учили говорить ложь. Но я не хочу иметь мужа, которому буду лгать год за годом. Я скажу тебе откровенно, что ты мне очень нравишься. Я буду любить тебя очень нежно, Баррет, если только ты будешь любить меня.
Он взял ее за руки и расцеловал их.
— Я уже люблю, — сказал он ей. Это были новые для него эмоции, острые, бьющие и незнакомые. — Я что-нибудь придумаю, — сказал он снова.
Должен быть какой-то выход, должен. Клодин хотела его, и она получит его. Она достаточно мирилась с другими потерями в своей жизни.
Фелисия облокотилась о плечо Салли.
— Мама, я так устала. Ничего, если я пойду лягу?
Холлис бросила взгляд на свою сестру, как только мать прошла в свою комнату.
— Почему ты просто не падаешь в обморок? — поинтересовалась она. — Тогда все будут приходить и нежничать с тобой, и тебе не надо будет разыгрывать сцену для Романа Превеста.
Такая несправедливость не могла не вывести Фелисию из равновесия.
— Почему бы тебе не заострять свое внимание только на том, что касается непосредственно тебя? Каждый мальчик на похоронах приносил и уносил тебе кофе, как на вечеринке. Какое тебе дело до Романа Превеста?
Холлис улыбнулась и приняла вызывающую позу.
— О, никакого.
— Вот и хорошо. — Фелисия открыла дверь в свою комнату.
— По крайней мере ничего того, что необходимо знать тебе. — Холлис засмеялась.
Фелисия остановилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Я сказала, ничего такого, что маленькой сестре нужно знать. Теперь, когда Юджин мертва, Роман вряд ли заинтересуется такой девчонкой, как ты.
— Ты не знаешь желаний Романа, — вырвалось у Фелисии. — Я знаю это лучше тебя! Ты не понимаешь, что вообще мужчина может хотеть. И я предполагаю, что это потому, что ты шесть месяцев была замужем за человеком, который большую часть своего времени проводил в приготовлениях к смерти.
— Я знаю, чего хочет Роман, — сказала Холлис четко.
— Я точно знаю, чего он хочет.
— Я не верю тебе.
Холлис усмехнулась.
— Фелисия, дорогая, если ты рассчитываешь выйти замуж за Романа, я не стану пока заказывать своего свадебного платья.
— Но как можно? Он только похоронил свою жену.
— Юджин уже несколько лет как мертва, он просто ждал ее смерти.
— Это неправда! Роман достойный мужчина.