Дэнис кивнул.
— Она может двигаться? Ты сам можешь?
— Я могу ехать, — быстро сказал Люсьен.
Вдруг Дэниса осенило, что Люсьен не был ранен, он посмотрел на брата с подозрением и проговорил:
— Мы можем ехать.
Теперь, когда он выяснил, что с Люсьеном все в порядке, он постепенно начинал холодно озлобляться. Гибель Сэма не выходила у него из головы.
Взобравшись на лошадь и усадив позади себя брата, Дэнис сказал:
— Я отвезу тебя домой и позову доктора Лебо, а сам вернусь помогать Озо.
Люсьен весь покрылся гусиной кожей и стучал зубами — ему было холодно. Та необыкновенная сила, которая появилась у него из-за страха, после спасения тотчас же исчезла, оставив место недоумению перед таким поворотом в его судьбе.
— Кто производил осмотр котлов? — спросил он со злостью.
— Та же фирма, которая построила этот чертов паром. Они оказались не столь прочны для глупцов.
— Я говорил Сэму не загружать так сильно, — соврал Люсьен.
— Люсьен, я просто не хочу этого слушать, — в сердцах ответил Дэнис. Он вспомнил спорящие фигуры, которые видел в капитанской кабине.
— Мне повезло, что я остался жив. У нас был Сэм, самый подготовленный человек на реке, и посмотри что вышло. У этих чертовых ниггеров недостаточно мозгов, чтобы управлять судном.
Дэнис сжал кулаки, но при этом оставался в абсолютном молчании. Он бесцеремонно ссадил Люсьена у «Прекрасной Марии» и повернул лошадь назад. Кто-то должен был помочь Озо, и Дэнис лучше сделает это, нежели будет смотреть в лица Мамы Рэйчел и вдов погибших негров. Когда он вернулся, Люсьена не было нигде видно.
Поль смотрел на Люсьена, который очень подробно рассказывал о том, как все произошло, как будто ни капли его вины во всем случившемся не было.
Поль прервал сына на полуслове.
— Я надеюсь, ты не станешь рассказывать эту историю женщинам, чьи мужья больше никогда не вернутся.
Он снял очки и протер глаза.
— Я и сам не намерен слушать этого больше.
Он снова надел очки и холодно взглянул на Люсьена, даже не предложив сыну сесть. Затем он вытащил руку, и протянул ему лист бумаги.
— Ты поставил на эту лошадь, не так ли? И вряд ли выиграл.
— Но состязание не закончилось! — запротестовал Люсьен.
— Озо повернул назад, потому что ты взорвал паром и убил пятерых людей. Джентльмен всегда выполняет свой долг и никогда не использует смерть человека в свою пользу.
Поль записал на бумаге что-то и протянул Люсьену:
— Я предполагаю, что у тебя нет пяти сотен долларов.
Люсьен молчал.
— Прикажи Уиллу, — продолжал Поль, — доставить этот чек на пятьсот долларов Озо вместе с лошадью.
— Это очень великодушно с твоей стороны.
Выражение лица отца удержало его от дальнейших возражений.
— Но пусть тебе не кажется, что я снимаю с тебя ответственность за случившееся. Ты должен вернуть мне все.
— Конечно, сэр, как только смогу.
Люсьен был расстроен только тем, что не сможет привести столь четко отработанные доводы вдовам и убедить Маму Рэйчел, что он не виновен в смерти Сэма. Поль «читал» эти мысли на лице своего сына и думал в отчаянии: «Что же я буду с тобой делать. Как мне сделать из тебя достойного человека?»
— Я не собираюсь ждать, — вслух сказал он. — Ты заработаешь эти деньги. Каждый день ты будешь ходить на мессу и молиться за умерших, а потом отправишься в поле и будешь работать до тех пор, пока я не сочту, что твой заработок равен той сумме, которую ты у меня одолжил.
— Поль, ты убьешь его. — Лицо Салли выражало сильное беспокойство.
— Нет, — сказал Поль, — но это может вселить в него немного достоинства.
Салли хотела взять за руку своего первенца, но подумала, что это вряд ли его утешит.
— Ты можешь предложить что-нибудь лучше? — спросил Поль.
— Нет. — Салли качнула головой.
Рэйчел через плечо смотрела на тело Сэма. «Может быть, — думала она, — мне надо было выйти замуж за Сэма». Она думала, что в таком случае у нее было бы больше прав на страдания, и она почти с завистью смотрела на лица других вдов.
Процессия направилась в молельню. Дэниел расположился во главе и запел, Поль держал в руках книги с гимном, напечатанные для них, но большинство чернокожих читать не умели, они пели по памяти.
Люсьен сидел на веранде, подложив руку под подбородок, и слушал пение. Мама Рэйчел не говорила с ним со вчерашнего утра, и он чувствовал себя как-то по-странному беззащитно. Он не один соскучился по Маме, и Эмилия всхлипывала по ней.
Холлис сидела в гостиной и пришивала к платью, которое она собиралась надеть завтра, оборочку. Дэнис просунул голову в гостиную и снова исчез. Никто из девушек не был в хорошем настроении. Еще бы, некому было их обслуживать, вся прислуга была на похоронах. Дом казался совершенно пустым без голосов чернокожих. Дэнис взял бутылку виски и направился на веранду, где сидели Баррет и Фелисия. Дэнис отметил без особого удивления, что Роман Превест присоединился к ним. Если Роман пришел поухаживать за младшей сестрой Дэниса, то он не возражал против этого. Дэнис тихо поздоровался с ним.