Астрия торжественно разблокирует планшет, где на белом экране вижу свое ненастоящее имя, результаты теста и пустую ячейку, где должен быть отпечаток моей ладони.
— Подпиши.
Прикусив губу, задерживаю дыхание. Я настолько устала быть в бегах, что просто не могу отказаться от нескольких лет безмятежной сытой жизни на прекрасной планете. Освобождаю ладонь из-под многослойной накидки и прижимаю к экрану. Зеленый луч быстро проходится снизу вверх, и в пустой ячейке появляется мой отпечаток.
— Звезды благоволят! Солнца одобряют! — Астрия сжимает мою руку, произнося этот радостный клич, и я покидаю автомобиль, подняв голову к низкому грустному небу.
— Наконец-то ты перестанешь вгонять меня в тоску!
Чтобы занять вялотекущее время, долго гуляем с дочкой у озера. Детям Мараша прощают некоторые шалости, и кормление плавающих птиц входит в этот короткий список, поэтому и я отрываюсь по полной. У птиц на нас уже рефлекс: встречают нас шумным гоготом и подплывают ближе, толкаясь толстыми боками. Из-за того, что гулять нам больше негде, у бедных, похоже, ожирение.
Когда хлеб заканчивается, краснокрылые птицы прячутся в зарослях озерных растений. Фонари вдоль аллей постепенно гаснут, и нам приходится торопиться домой. Здесь неприлично шляться по пустынным улицам, в то время как добропорядочное население планеты собирается на вечернюю молитву.
— Мам, а там, куда мы летим, тоже нужно постоянно молиться? — с грустью спрашивает мой не по годам ответственный ребенок.
— Нет, дорогая. Там будут и другие занятия. В буклете сказано, что для детей там есть масса развлечений и школ. Уверена, ты быстро найдешь интересное занятие!
— И даже можно заводить друзей?
А вот с этим стоило бы быть поаккуратнее, но моя паранойя не должна портить жизнь ребенку. Ничего плохого не случится, если она найдет себе друзей среди манурской детворы.
— Думаю, да! — отвечаю, вопреки голосу своего страха.
Возвращаемся домой, ужинаем пресной марашской едой и заедаем вкуснейшими маниярскими конфетами, которыми меня часто угощают в доме ученика. Сладости в этом монашеском лагере планетарного масштаба тоже под запретом.
Получившие свою дозу серотонина, крепко засыпаем до самого утра, а с призывом на вторую молитву встаем и начинаем неспешно собирать наши скромные пожитки. Когда постоянно находишься в бегах, вещизм излечивается сам собой.
— Можно взять конструктор?
— Конечно, милая!
Надо же чем-то заполнить пустой чемодан...
Наблюдаю как Тая бережно укладывает собранную часть замка в коробку, и вспоминаю свое детство.
Тысячи игрушек, сотни платьев, украшения, которым завидовали все девочки, да и женщины Альвенты. Горничные, портнихи, повара, водители, охрана...и это только малая часть нашего сопровождения в путешествиях даже на короткую дистанцию. Тогда мне это казалось нормой, поэтому, оставшись без помощников и средств к существованию, я долго училась жить, как обычные люди. Но я даже рада, что так вышло. Это дало мне веру в то, что я сильная и все смогу!
Стук в дверь заставляет нас замереть, и я по привычке нащупываю оружие, которое дал мне отец в день побега. Сказал, что воспользоваться им можно будет лишь раз, но этот раз должен будет спасти мне жизнь.
Тихонько подхожу к двери и вижу на экране домофона лицо хозяйки квартиры.
Демоны галактики! Ну могла она прийти вечером?! Я совершенно забыла, что сегодня день оплаты.
Собираю свитер пузырем на животе, чтобы прикрыл торчащее из-за пояса оружие, и отпираю щеколду.
— Здравствуйте, гопожа Арашка! — пускаю внутрь сварливую бабенку, тяжелым взглядом осматривающую свою квартиру. Такое ощущение, что каждый раз, заявляясь ко мне, она ожидает увидеть здесь веселую толпу развратных людишек.
— Деньги приготовила? — проводит пальцем, проверяя наличие пыли на кромке зеркала, и грустнеет. Не нашла.
— Дело в том...— пытаюсь начать я, но злобный хрип явно дает понять, что никаких оправданий хозяйка выслушивать не собирается. — У меня нет наличных. Могу перевести на счет.
Демонстрирую кольцо, которое мне выдала Астрия, но та возмущенно отбивает мою руку. Конечно! Квартира сдается нелегально, а о поступлении средств узнает правительство.
— Деньги давай! — подходит так близко, что я чувствую запах лекарств, которые старуха принимала перед выходом из дома. — Или побрякушку, — оттягивает ворот моего свитера и цепляет пальцем цепь, на которой висит кулон с муаром – семейной драгоценностью, которую носили все члены моего рода и не расставались с ней никогда и ни при каких обстоятельствах.