Вздрагиваю от тихого, даже деликатного стука, и понимаю, что вот-вот описаюсь от страха. То, что им нужна я, сомнений больше нет.
Отпускаю шторку, на цыпочках отхожу от двери и прижимаюсь спиной к стене, чтобы быть не такой заметной, когда они ее откроют. А они откроют, дело времени.
Еле слышный треск у замка ясно дает понять, что происходит. Замок взламывают, черти.
— Пришло твое время! — шепчу я, доставая оружие из-за пояса.
Щелчок, и полоска тусклого желтого света скользит по белому ковру, становясь все шире.
— Вы кто такие? — рычу, направляя кончик оружия на этих двоих, и успеваю заметить их снисходительные ухмылки. Конечно, их веселит, что какая-то пигалица угрожает им, двухметровым громилам, какой-то тушью.
— Малышка, спокойно, — показывает открытые ладони медведь, но через мгновенье происходит нечто невообразимое.
Доля секунды, и я вижу их загребущие руки на своей груди! Не успеваю ничего понять, как невидимая, но мощная сила, бросает меня в их объятья, и мы просто прикипаем друг к другу. Я чувствую болезненное жжение в груди, но время на раздумья нет. Либо я, либо меня. И Таю.
Большим пальцем активирую кнопку оружия, и время замирает.
Воздух выбивает из легких от сильнейшего удара, и, когда громкий звон в ушах исчезает, обнаруживаю себя сидящей на полу у стены. В затылке пульсирующая боль, перед глазами мошки, но постепенно они проходят, и я замечаю огромную лужу.
Надеюсь, это не я...
Смотрю на сухие джинсы и облегченно выдыхаю. Не я.
— П-п-поздравляе-е-е-е-м-м-м, — прорезается со свистом и помехами из динамика, и я поворачиваю тяжелую голову в его сторону, — вы в програ...
— Да заткнись ты! — швыряю в колонку отработавшее оружие, и сбитая со столика, издав прощальное «кря», она, наконец, затыкается.
Конечности трясутся от бессилия, но я подползаю к кромке воды и только сейчас замечаю человеческие очертания. Неужели это они?
Падаю на задницу, не веря своим глазам. Разве такое возможно вообще? Без шума, без крови избавиться от двух огромных мужиков...
Не веря глазам, протягиваю руку к почти впитавшейся в ковер жидкости, и кончиком пальца провожу по мокрому ворсу. Лужа тут же покрывается легким свечением, будто на ковре рассыпали мешок блесток. Одергиваю руку, смотрю, не осталось ли на пальце следов, и, не обнаружив ничего, все же вытираю кожу о джинсы. Дьявольщина какая-то...
— Тая...— зову дочь, пока сама пытаюсь стать на ноги.
— Мам, ты меня звала? — как ни в чем не бывало она высовывает нос из спальни.
— Нам пора. Ты готова? — стараюсь держаться ровно и не стонать от боли в затылке.
— Готова, а что это? — смотрит на лужи и хмурится.
— А, так, — отмахиваюсь я, косясь на мокрый ковер, — воду пролила. Случайно. Идем милая.
Девочка вприпрыжку бежит в спальню, забирает оттуда новую куклу и, сунув ее под мышку, катит чемодан.
— Ой! А это? — упирается непонимающим взглядом в мою грудь, и я опускаю голову.
Прожженная дыра в свитере и пустая, расплавленная оправа, где раньше помещался муар, добавляют вопросов к произошедшему, но я подумаю об этом позже. Сейчас нужно убираться отсюда.
2. Мокрое место
Аджай
Ранкус
— Прекрати истязать себя выпивкой. Ты не пьянеешь, забыл? — забираю у друга стакан с виски.
— Не мешай мне поддерживать имидж плохого парня!— Не обращая внимания на меня, он откручивает крышку и пьет с горла.
Да...от скуки здесь хоть пей, хоть вой...Но у нас задание государственной важности, поэтому приходится тратить свою жизнь на общение с маргинальными слоями космического общества и быть главными стражами контролируемой преступности.
— А я уж было подумал, что ты решил выручку бару сделать. Барменша с тебя глаз не сводит.
— Да? — наконец, отвлекается он и смотрит в сторону орийки, выставившей на показ все свои четыре груди, но тут же теряет интерес. — Не заметил.
Залпом осушает бутылку и жестом требует принести еще.
— Притормози, дружище. Тут дело одно намечается, — сажусь за стол напротив скучающего омрада и жду, когда барменша унесет свою пышную задницу обратно за стойку.
— Знаю я твое дело. Опять кобольдов по пустыне гонять. Надоело.
Тут Нур всецело прав. Много лет назад, после тайной встречи с императором Ману-ра, мы были назначены агентами межпланетной разведки. В наши обязанности входило собирать информацию о преступных кланах, но в их ряды не вливаться. Поэтому которое десятилетие мы изображаем отпетых головорезов-одиночек, готовых на любое задание.
Зарекомендовали мы себя с самого начала, как серьезные ребята, поэтому вскорости высшие стали доверять нам такие дела, о которых своим было знать не нужно и даже опасно.
Поначалу мы, проникшись патриотизмом, со рвением выполняли задачу, но в последнее время все сильнее стала ощущаться тщетность бытия, и хочется простого человеческого счастья. Которого, видимо, мы не заслужили. Наше солнце, так и не нашлось.
Мы осознаем возложенную на нас честь служить родной планете, но, видимо, возраст берет свое. Хочется тихих семейных вечеров, жарких ночей и неторопливых завтраков с шерай-ей. Хочется отдавать любимой женщине всего себя, а накопленные богатства бросить к ее ногам. Здесь же, кроме как на выпивку, их и потратить некуда.
А выпивка, кстати, полное дерьмо. Благо нас не берут яды, иначе сдохли бы давно от этой бурды.
— Так что там с кобольдами? — обреченно вздыхает Нур, с отвращением отодвигая от себя бутылку с пойлом.