Но Льюис плохо начал. Первый же телефонный звонок принес разочаровывающую информацию: в последний раз благотворительные распродажи в Оксфорде проходили в июле прошлого года. Другого выбора не было, кроме как составлять новый список, причем, весьма длинный. Вначале шли благотворительные организации, занимающиеся рассеянным склерозом, ревматоидным артритом, сердечными заболеваниями, исследованиями слепоты, глухоты, рака и т.д. Следом – более важные общественные благотворительные заведения, начиная с таких как «Христианская помощь», «Война с бедностью», Фонд «Спасите детей» и т.д. После шли специализированные общества, которые заботились о водителях скорой помощи, лодочниках спасательных станций, военных пенсионерах и т.д. И наконец, местные благотворительные фонды, помогающие безнадежно больным, лицам с криминальными наклонностями или душевными расстройствами и т.д. Льюис мог бы добавить и десятки других – но почувствовал, что запутался в этой ужасной каше. Он мог бы даже включить и Национальную ассоциацию по перевоспитанию уголовных преступников. Но не сделал этого.
Очевидно, необходим был некий отбор, и он пожалел, что в этот момент рядом нет Морса. Это было как трудное задание в школе: начинаешь все больше запутываться в сложных уравнениях, пока учитель не покажет тебе прекрасное и совсем простое решение, которое сводит задачу до нескольких небольших вычислений и приводит к блестящему (и верному) ответу в нижнем конце страницы. Но его сегодняшний учитель Морс, очевидно, был занят другими делами, а ему приходилось серьезно заниматься вторым уравнением. Даже часом позже он ни на йоту не расширил свои познания о благотворительных организациях Оксфорда. Его все больше раздражали телефоны, по которым никто не отвечал; или такие, по которым звонили волонтеры, декораторы, сиделки, идиоты; или (самый худший вариант!) – с автоответчиками, которые настаивали, чтобы Льюис начинал говорить «прямо сейчас». Еще час общения с телефонами не помог ему найти ни одной благотворительной организации, которая проводила бы свои мероприятия в Оксфорде – или его окрестностях – в последние дни декабря.
Странно, он не достиг ничего и не мог сказать ничего существенного, когда Морс в очередной раз удостоил его своим присутствием в 11:00, появившись с чашкой кофе и бисквитом, которые, по мнению Льюиса (совершенно ошибочному), шеф принес ему.
– Нам потребуются помощники, которых вам обещали, сэр.
– Нет, нет, Льюис! Мы не можем сесть и начать заново все объяснять целому взводу новобранцев. Просмотрите клиники, если иное не получается. Я помогу вам, когда будет возможность.
И Льюис начал снова – на этот раз с тех оксфордских клиник, занимавшихся проблемами удаления волос, которые потрудились отпечатать пару сантиметров рекламы в «Желтых страницах»: только четыре, слава Богу! Но снова проблема начала приобретать неописуемые размеры, как только он начал обдумывать вопросы, которые задал бы управляющим этих клиник – как спросить была ли она там. О чем он мог их спросить? Он хотел узнать, посещала ли женщина, чью внешность он мог описать с трудом, чей адрес не знал, возможно, это был Чиппинг-Нортон – посещала ли подобная женщина их клинику, возможно, с целью депиляции верхней губы в неустановленное время, возможно утром в один из последних дней декабря. Какой фарс, подумал Льюис, какая получалась бессмыслица!
В первой клинике категорически отказались отвечать на вопросы, даже полиции, о подобных «строго доверительных» вещах. Во второй были достаточно любезны и уведомили его, что в их регистрационных книгах нет клиентов, живущих в Чиппинг-Нортоне. В третьей автоответчик проинформировал его, что после новогодних праздников клиника будет открыта с 6го января. В четвертой высказали предположение, при этом весьма учтиво, что он, вероятно, не вполне разобрался в их рекламе: они только подстригают, укладывают и окрашивают, а полное удаление волос на голове не входит в спектр их качественных услуг.