Льюис положил трубку телефона – и капитулировал. Он пошел в столовую, где и нашел Морса, единственного кто там был. Морс пил очередную чашку кофе и решал кроссворд в «Таймсе».
– А, Льюис. Возьмите себе кофе! Есть подвижки?
– Нет, черт побери, – резко ответил Льюис (а он обычно ругался не чаще двух раз в месяц). – Как я уже говорил, сэр, мне необходима помощь: полдюжины полицейских – вот, что мне нужно.
– Нет, я думаю, что не нужно.
– А я все же думаю, нужно! – Морс никогда не видел его в такой ярости: Льюис вроде бы готов был выдать всю дозу ругани, полагавшуюся ему за месяц. – Мы даже не уверены, живет ли эта проклятая женщина в Чиппинг-Нортоне. Она спокойно может быть из Чизвика – как та проститутка, с которой вы познакомились в Паддингтоне.
– Льюис! Льюис! Спокойно! Я уверен, что ни Палмеры, ни Смиты не имеют ничего общего с этим убийством. И когда я говорил недавно, что нет нужды просить подкрепление, я не хотел сказать, что вы не можете взять людей, сколько нужно. Но не в этом случае, Льюис, нет. Я не хотел вас стеснять и позвонил по другому телефону и теперь жду звонка в любой момент. И если мне скажут то, что я ожидаю, мне кажется, мы точно узнаем, кто такая «миссис Баллард» и где точно можно ее найти. Ее имя Бауман – миссис Маргарет Бауман. И знаете, где она живет?
– В Чиппинг-Нортоне? – предположил Льюис уставшим и отчаянным голосом.
ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА
Воскресенье, 5го января, вечер
Как правило, мужчине приятнее увидеть накрытый к обеду стол, чем слышать, как его жена говорит по-гречески.
Морс с радостью принял приглашение миссис Льюис на ее традиционный воскресный обед, который состоял из бифштекса с кровью, соуса из хрена, печеного картофеля и йоркширского пудинга. Обед всем понравился. Из уважения к высокому гостю Льюис купил бутылку божоле и почувствовал себя совсем счастливым, когда Морс уселся в мягкое кресло, попивая кофе.
– Что скажете о глотке бренди, сэр?
– Почему бы нет?
По стуку и звону со стороны кухни было ясно, что миссис Льюис начала мыть посуду, но Морс продолжил тихим голосом. – Я знаю, как заманчива идея провести уикэнд с какой-нибудь красавицей для уставшего стареющего мужчины вроде вас, Льюис, – но будете идиотом, если бросите эту чудесную повариху, на которой женаты…
– Я даже и не думал, сэр.
– А вот в нашем случае были один или двое, которые вели двойную игру, не так ли?
Льюис кивнул, тоже опустился в кресло, попивая кофе, и мысли его обратились к необычному развитию событий, разобраться в которых помогали пояснения Морса.
– …Если когда-нибудь решите встать на путь прелюбодеяния, (сказал Морс) вам нужен будет адрес – это существенно. Ну, есть люди, как Смиты, например, которые могут обойтись и без адреса, но не забывайте, что они профессиональные мошенники и знают правила игры. При нормальных обстоятельствах человеку необходимо получать корреспонденцию. Если ваша принцесса не замужем или разведена, или по каким-то причинам живет одна, тогда проблем не будет, понимаете? Она может быть вашей любовницей или супругой на уикэнд, и она может сама справиться с бронированием – точно так, как это сделала Филлипа Палмер. Она может использовать – она должна использовать – свой собственный адрес и, как я уже сказал, проблем не будет.
Теперь вспомним на минутку, чего мы достигли в нашем случае с третьей женщиной, той, которая писала в отель под именем «миссис Энн Баллард» и которая зарегистрировалась как «миссис Энн Баллард», проживающая в Чиппинг-Нортоне. Очевидно, если сумеем найти ее и понять, что случилось в Пристройке 3 в Новогоднюю ночь – или рано утром Нового года – ну, тогда все будет очень просто, так? И, по сути, мы знаем о ней достаточно. Ключом к загадке – или то, что я принимал за ключ – была версия, что она, вероятно, посещала косметический салон за день-два до своего появления в отеле «Хауорд».
Я сожалею, Льюис, что на вашу долю выпали жестокие разочарования в этом деле. Но есть тут и другой аспект, о котором я думаю постоянно – это адрес, с которого она написала, и адрес, на который отель ей ответил. Нельзя обмениваться корреспонденцией по фальшивым адресам – очевидно, что нельзя! И, вопреки всему, получается, что можно! Должно быть можно – потому что произошло, Льюис! И если задумаетесь, то увидите, что это легко сделать, если у вас есть одно преимущество – всего одно. И знаете, какое это преимущество? Вы должны быть почтальоном. Сейчас приведу пример. Возьмем Бэнбери-Роуд. Дома расположены вдоль одной длинной, очень длинной улицы, так? Не знаю точно, но их где-то около четырехсот восьмидесяти, или около того. Теперь скажем, последний дом идет под номером 478, что произойдет с письмом, адресованным на номер 480? Сортировщики в местной почте особенно не расстроятся, не так ли? Это близко к последнему номеру, кто-то даже заметит, что вероятно там строят новое здание. Но если оно адресовано, скажем, на номер 580, то сортировщик скажет, что кто-то ошибся и отправит письмо в стопку проблемных писем и с ним разберутся позднее. Но как бы не развивалось дело – попадет письмо в сумку почтальона или его отложат – не имеет значения! Почтальон сам наблюдает за сортировкой писем. Я это знаю! У меня был долгий разговор с начальником почты в Чиппинг-Нортоне – чудесный человек! – и он мне сказал, что письмо, которое мы видели в отеле, адресованное на Вест-Стрит 84, по всей вероятности было положено в ячейку для Вест-Стрит, так как всего на несколько номеров отличается от последнего существующего номера. Но если даже оно осталось в стопке проблемных писем, почтальон, ожидавший, пока закончится сортировка, имел полную возможность увидеть его и взять.