– Вы думаете, что она вернется? – спросил Льюис.
– Не знаю.
– Сколько будем ждать?
– Откуда я могу знать!
– Я только спросил.
– Слушайте, что я вам скажу, Льюис. Все в данном случае перемешалось в одну проклятую ужасную кашу!
– Ну, я этого не знаю, сэр.
– А надо бы знать! Не надо было глаз с нее спускать.
Льюис кивнул, но ничего не сказал; еще десять минут оба просидели безмолвно.
Но ни каких следов Маргарет Бауман не было.
– Что предлагаете делать, Льюис? – спросил, наконец, Морс.
– Думаю, что надо сходить на почту и посмотреть, может, найдем что-нибудь написанное Бауманом – что-то должно быть. Проверим, может кто-то из его коллег знает, где он или куда уехал, или что-то подобное.
– И хотите, чтобы кто-нибудь приехал посмотреть на труп, не так ли? Вы думаете, что это Бауман!
– Я просто хотел бы проверить, и это все! Проверить может это не Бауман, если так вам больше нравится. Но мы все еще ничего не сделали, сэр, для идентификации трупа.
– И вы хотите мне сказать, что это уже поздно делать!
– Да, сэр.
– Хорошо! Давайте сделаем так, как вы хотите. Потеря времени, но… – Почти зарычал он.
– У вас все в порядке, сэр?
– Разумеется, что не все в порядке! Не видите, что я умираю без сигареты, человече?
Посещение почты не дало информации, которой они еще не знали бы. Том Бауман работал в четверг, пятницу и субботу после Рождества, потом еще взял одну неделю отпуска. Он должен был явиться на работу сегодня, 6го января, но все еще никто его не видел, и не имел известий от него. Он был тихим, точным и методичным человеком, который работал здесь на протяжении шести лет. Никто не знал хорошо его жену Маргарет, но при этом все знали, что она работает в Оксфорде и уделяет достаточно внимания своей одежде и внешности. В личном досье Баумана нашлись два письма, написанные им: первым было заявление о приеме на работу на Почту, а второе касалось его пенсионной страховки. Очевидно, что с течением времени каллиграфические способности Баумана немного усовершенствовались, но имелись достаточные доказательства – если их вообще кто-либо искал – что письмо, которое этим утром Маргарет вынула из своей сумки, было и правда написано ее супругом. Это смог рассказать им мистер Джийкок, услужливый и очень осведомленный начальник почты. И он не имел ничего против, чтобы один из коллег мистера Баумана съездил с полицейскими служащими в Оксфорд, и попробовал идентифицировать труп.
– Будем надеяться, что это не Том! – сказал он, когда Морс и Льюис выходили из его маленького кабинета.
– Я, правда, думаю, что вам не о чем тревожиться, сэр, – сказал Морс.
Как всегда, автомобили, двигавшиеся непосредственно за ними, сбрасывали скорость до допустимой величины; и когда полицейская машина вместе с мистером Фредериком Норисом, сортировщиком почты Ее Королевского Величества в Чиппинг-Нортоне, выехала на двухполосное шоссе после Бленхайм-Палас, сзади образовалась огромная колонна средств передвижения. Морс, который сказал Льюису, чтобы тот воспринимал вещи спокойнее, просидел молча весь обратный путь, поэтому и Льюис был молчалив. В нижнем конце Вудсток-Роуд он повернул направо в узкую улочку перед больницей Редклиф и остановился на стоянке для машин скорой помощи перед моргом, куда был перевезен обнаруженный в пристройке «Хауорда» труп. Норис вышел из машины, которая объехала его сзади.
– Вы пойдете, сэр? – спросил Льюис. Но Морс покачал головой.
Фред Норис несколько секунд стоял как вкопанный, а после – к удивлению Льюиса – медленно кивнул, причем его собственное лицо было даже бледнее, чем кожа мертвеца, покрытая синими отеками. Царило полное молчание, но когда сотрудник морга накинул обратно белое покрывало, Льюис любезно и с пониманием положил руку на плечо Нориса, а потом вывел его из мрачного здания на свежий январский воздух.
Какая-то скорая только что остановилась перед полицейской машиной, и Льюис, который договаривался с Норисом о времени оформления официальных показаний, увидел как водитель скорой медленно вышел и сказал что-то одному из носильщиков у входа для срочных случаев. Из-за отсутствия суеты Льюис предположил, что вероятно привезли какую-то капризную восьмидесятилетнюю старушку на ее регулярную еженедельную физиотерапию. Но внезапно открылись задние дверцы, и оказалось, что это тело женщины, покрытое красным одеялом; видны были только ее ноги без обуви. Льюис подошел к полицейской машине с замирающим сердцем и увидел Морса (тот был все еще в неведение относительно результатов опознания, Льюис только собирался их сообщить), который показывал ему на скорую.