– Разобьем какое-нибудь из передних окон или может задних? – спросил Морс, когда они уже стояли перед домом, а многочисленные лица через окна в тихом тупичке с живым любопытством наблюдали за тем, что происходит. Но применять подобное силовое вторжение не пришлось. Льюис намекнул, что большинство людей («Ну, моя жена так делает») оставляют ключи соседям; так оказалось и в этом случае – пожилая женщина из 5-го дома услужливо дала им ключи и от передней двери, и от задней. Оказалось, что миссис Бауман уехала в пятницу вечером, сказав, что вернется только в понедельник после работы, но до сих пор не вернулась – по крайней мере, насколько соседка знала.
На нижнем этаже не было ничего особенно интересного, так что Льюис поднялся на верхний этаж и застал Морса в одной из двух спален заглядывающим в массивный темный гардероб цвета красного дерева, который (за исключением старомодного кресла) был единственной мебелью в комнате.
– Нашли что-нибудь, сэр?
Морс покачал головой.
– У него было много обуви.
– Но она нам не очень поможет.
– Вообще не поможет.
– Чувствуете запах, сэр?
– Какой?
– Виски? – предположил Льюис.
Глаза Морса заблестели, когда он принюхался.
– А знаете, думаю, что вы правы.
Среди кучи белых коробок из-под обуви они нашли полупустую бутылку виски «Бэллс» в третьей коробке снизу.
– Думаете, что он выпивал тайком, сэр?
– И что из того? Я тоже выпиваю тайком. А вы этого не делаете?
– Нет, сэр. Я не смог бы скрыть. Моя жена чистит всю мою обувь.
В другой комнате для гостей на верхнем этаже (чуть больше гардеробной), тоже не было ни какой мебели; на голых досках пола были постелены три газетные страницы, а на них рядами лежали зеленые яблоки.
– Они покупают «Сан», – отметил Льюис, когда его взгляд упал на молодую даму с третьей страницы, наклонившуюся вперед, чтобы усилить впечатление от своего мощного бюста. – Как вы думаете, не был ли он скрытым сексуальным маньяком?
– Я тоже… – начал Морс, но остановился, увидев ухмыляющееся лицо сержанта, при этом он и сам улыбнулся.
В спальне, несмотря на то, что мебели там было побольше (и даже подобранной со вкусом, по мнению Морса), на первый взгляд не было ничего интересного, как и в остальной части дома. Две кровати поставлены совсем близко друг к другу и застланы зелеными покрывалами, а возле каждой из них имелась маленькая прикроватная тумбочка. На ближней к окну были дамские принадлежности, которые ясно указывали на то, что это «ее». Справа от двери находился большой гардероб из белого дерева, очевидно тоже «ее», а слева высокий комод, по всей вероятности «его». Одно сложное произведение современного мебельного искусства с зеркалом по середине, двумя полочками над ним (обе заполнены книгами), с ящичками внизу, стояло точно у комода в конце кровати Маргарет Бауман. Так как ее одежды было как минимум в три раза больше, чем его, Морс согласился, чтобы Льюис занимался комодом, пока он осмотрит остальное.
Но никто из них не нашел ничего особо существенного. Вскоре Морс обнаружил, что проявляет гораздо больший интерес к двум полкам с книгами. Толстые корешки четырех книжек в белых переплетах с мягкими обложками представляли собой череду последних международных бестселлеров Джеки Коллинз, а рядом стояли два вероятно еще непрочитанных издания – «Возвращение в Брайдсхед» и «Путь в Индию». Потом следовали два больших и богато иллюстрированных издания о жизни и карьере Мерилин Монро; старое издание Краткого Оксфордского словаря; и, кажется, совсем новое приобретение – книга из серии «Звезды Голливуда», рассказывающая о карьере Роберта Редфорда (звезда, о которой, как и о мисс Монро, Морс все же слышал). На стене у этих полок с книгами висели два цветных снимка, вырезанные из спортивных газет: на одной был Стив Крамп, известный бегун на средние дистанции, а на другой – Ян Теренс Ботэм, блондинистые кудри которого почти касались выреза его английского пуловера. Заголовок «Сексуальные развлечения» на нижней полке привлек внимание Морса, он вытащил книгу и открыл ее наугад:
Рука ее скользнула над коробкой передач и коснулась его ноги под шортами. «Давай поедем к нам – быстро!» – прошептала она ему на ухо.
«Не о чем спорить, любовь моя!» – ответил он хриплым голосом, в то время как мощная «Мазератти» повернула на улицу…