– Разве мы не знали большинство из этих вещей?..
– Позвольте мне закончить, Льюис! В какой-то момент – не знаю точно в какой – план приводится в действие, причем единственный человек, который может это сделать – Маргарет Бауман, которая решила, что раз уж необходимо принять важное решение в жизни (что она и сделала!), то предпочтительнее поставить на своего любовника, вместо законного супруга. Это вам ясно? Забудьте ненадолго подробности, Льюис! Вот то, что важно – вместо плана убийства доставляющего неприятности любовника, был реализован план убийства мешающего супруга!
– Значит, по вашему, письмо нам не очень помогает? – первоначальная эйфория Льюиса слегка спала и он вернулся к своей обычной неуверенности.
– Господи, напротив! А вашем прочтении письмо было примером логичного и ясного рассуждения! Но…
Сердце Льюиса подскочило. Он знал, что скажет Морс, и поспешил сказать это вместо него.
– Но вы думаете, что я пропустил какую-то очень важную вещь – не так ли?
Морс немного подождал, потом улыбнулся, что должно было, по его мнению, означать сочувствие:
– Нет, Льюис. Вы не пропустили важную вещь. Вы пропустили две вещи.
ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ ГЛАВА
Вторник, 7го января, после полудня
– Как я сказал, Льюис, кроме ваших восхитительных умозаключений, есть и другие вещи, которые вы могли бы заметить. Самое первое – (Морс поискал в письме подходящий пассаж) – он говорит «Ты же помнишь, как я был осторожен, и никто из твоих коллег ничего не узнал». Это выражение много чего открывает. Оно подсказывает нам, что этот человек мог бы быть достаточно небрежен при встречах с Маргарет Бауман; то есть мог бы, если бы хотел, показать ее коллегам, что между ними что-то было – вероятнее всего, когда их видели вместе. Это, я думаю, означает, что оба часто бывали вблизи друг друга, и он разумно согласился избегать с ней контактов там, где они были рядом. И едва ли необходимо говорить вам, где это могло быть – где это должно было быть – не так ли? Это происходило в районе Экзаменационной Палаты, где двадцать внештатных рабочих занимались разными делами – но больше всего на крыше – с мая по сентябрь прошлого года.
– Пфу-у! – Льюис снова просмотрел письмо. Если то, что утверждал Морс, было верно…
– Но есть и еще кое-что, – продолжал Морс, – нечто особенное. В конце письма есть одна изящная фраза – «я влюбился в тебя, как только увидел сверху отблески солнца на твоих золотистых волосах». Вы были правы, когда сказали, что в общих чертах это нам подсказывает, где они познакомились. Но это подсказывает нам и нечто более важное. Не поняли? Это раскрывает нам, с какого угла он увидел ее впервые, согласны, Льюис? Он увидел ее сверху!
Льюис внимательно оценил то, что Морс только что сказал:
– Хотите сказать, что этот человек мог быть на крыше, сэр?
– Мог и был! – Морс выглядел чрезвычайно довольным собой. – Или мог быть еще выше. Плоская крыша здания доставляет им много неприятностей и прошлым летом они ее целиком отремонтировали.
– То есть?
– То есть, там была куча рабочих, и, вероятно, им требовалось нечто, чтобы поднимать материалы…