Вильгельм лично руководил строительными работами. Его можно было увидеть с топором в руках возле возводимой стены или разъезжающего на белом коне среди лесорубов-туземцев. Как-то раз, выезжая из леса, где шла вырубка деревьев для частокола, Игорь Борисович столкнулся с Ирбиз. Девушка сидела на большом черном камне у самого берега бурного ручейка, воды которого с шумом бежали под нависшими ивами. Она задумчиво глядела на бурлящую воду, обняв руками колени.
Тропинка, по которой ехал ученый, выходила к ручью и затем петляла вдоль русла до самого края леса. Девушка, услыхав сзади себя негромкий топот копыт, обернулась, и, увидев рыцаря, поднялась с камня. Заметив ее, Игорь Борисович остановил коня и спешился.
— Доброго дня, — проговорила девушка, подняв глаза на рыцаря.
Игорь Борисович смутился, отвел было взгляд в сторону, но тут же снова взглянул на юную красавицу.
— Здравствуй, — ответил он. — Не боишься быть в лесу одна?
Девушка улыбнулась и ответила:
— Нет.
— Как тебя зовут?
— Ирбиз.
— Красивое имя.
Девушка опустила взгляд и снова улыбнулась. Ее прелестная улыбка тронула всегда серьезного Игоря Борисовича. Он тоже улыбнулся и внимательно вгляделся в ее лицо. Длинные ресницы, черные бусины глаз, короткий чуть вздернутый носик, тонкие губы, немного широкие скулы. Все это впитывали глаза ученого, вызывая в нем позабытое волнение души, влюбляя его в этот юный образ.
Ирбиз вновь взглянула на стоявшего рядом рыцаря.
— А тебя мне как называть? — спросила она, вглядываясь в глаза ученому. У лоугеттов не существовало вежливого обращения на «вы».
Игорь Борисович смутился от этого вопроса. Ему захотелось назвать свое настоящее имя, но он вовремя спохватился.
— Ты разве не знаешь, как меня зовут? — ответил он вопросом на вопрос.
— Знаю. Вильгельм. Но тебя ведь не только так называют.
— А как еще? — заволновался профессор.
— Ваща свэт-лост, — произнесла девушка, копируя старогерманское произношение.
— Ах, — Игорь Борисович рассмеялся. — Так это на вашем языке означает «Ты светлый». Так говорят, обращаясь к вождям.
— Ты светлый, — повторила Ирбиз на родном языке и снова улыбнулась своей обворожительной улыбкой. — Как это забавно.
— Ну что же мы здесь стоим. Ты чем-то была занята, и я тебя, наверное, отвлек?
Девушка не знала, что ответить. Ведь она специально сюда пришла, зная, что Вильгельм будет возвращаться этой тропой. Но признаваться в этом не хотела.
— Уже пора, — наконец ответила она. — Меня дома заждались.
— Ну, тогда я тебя провожу. Сейчас в лесах опасно гулять одной.
И они пошли по тропинке. Девушка, а рядом с ней рыцарь, ведущий за собой белого коня.
Некоторое время они шли молча, но вдруг Ирбиз спросила:
— Вильгельм, скажи, а зачем ты тогда у нас бочки с рыбой воровал?
Игорь Борисович крайне удивился такому неожиданному вопросу, но не стал подавать виду. Он осторожно спросил в ответ:
— Почему ты думаешь, что это я воровал?
— Как? — опешила Ирбиз. — Ты же тогда сам на меня так посмотрел!
— Как так?
Ирбиз смутилась. Наверное, не надо было начинать этот разговор. Она вся вдруг покраснела и отвела взгляд в сторону.
— Ирбиз, извини. Меня недавно тяжело ранили. Я тогда потерял сознание, а когда очнулся, то обнаружил, что многое позабыл, — Игорю Борисовичу приходилось нагло врать девушке, и от этого он сам себя начинал ненавидеть. — Может и тот случай, про который ты говоришь, я тоже забыл?
Девушка вгляделась в лицо рыцаря. Она пыталась понять, правду ли говорит ей этот мужчина.
— Мне кажется, что ты обманываешь меня, — наконец произнесла Ирбиз. — Я не знаю почему, но твой взгляд не такой, как у того незнакомца, который воровал бочки. Но ты так похож на него! И я успела…
Тут девушка осеклась и замолчала. Она отвернулась, пряча увлажнившиеся глаза. Игорь Борисович стоял рядом в растерянности, не зная, что сказать.
— Прости, — произнесла Ирбиз, не поворачиваясь к рыцарю. — Мы уже почти пришли. Я пойду домой.
Игорь Борисович продолжал молча стоять. Девушка на прощанье оглянулась на него, сверкнув заплаканными глазами, и побежала в сторону деревни.
7. Нападение
Игорь Борисович растерянно глядел на удаляющуюся Ирбиз. В его душе все перемешалось.
«Нет, — говорил он себе, — я не должен влюбляться. Я не имею права! Кто я такой? Чужак, неизвестно каким образом, оказавшийся в этой дикой стране. Я даже носить имя Норденберга не достоин. Но приходится это делать, чтобы спасти в первую очередь своих друзей. А теперь еще и для того, чтобы защитить бедных лоугеттов, ничего не подозревающих с какой опасностью они столкнулись.