Впереди шел Сашка. За ним — Юля. Старалась идти по его следам. Замыкал шествие Павлик.
— Я уже не могу, — произнесла Юля, после пятнадцати минут такой ходьбы. — Мне кажется, мы не дойдем до этого мыса никогда. Да и есть ли в этом смысл?
— Ты что, уже засомневалась? — шикнул на нее Сашка.
— Ну, посуди сам, кто может быть там в таких сугробах? И почему мы вдруг так взяли и поверили Сергею? Это всего лишь сон. Никакой гарантии нет, что этот его Архай говорил по-настоящему. Мало ли что человеку может присниться?
— Юля, — сказал Павлик, идущий позади, и буквально наступающий на пятки уставшей девушке. — Сергей не мог сам все это придумать. Даже если никакой Архай к нему по-настоящему не приходил, мы должны проверить его слова. Если мы не сходим туда, потом будем мучиться всю жизнь, что вот могли, а не дошли.
— Ты, Паш, верно говоришь, — поддержал друга Сашка.
— Да я с вами и не спорю, — решила оправдаться Юля. — Ну, просто я устала. У меня все сапоги уже полные снега. И руки скоро замерзнут.
Павлик хотел сказать девушке: «Давай я погрею твои руки», но промолчал. Он не мог это сделать, находясь рядом с Сашкой. Он знал, что Сашка может не одобрить его поступок.
Тут перед друзьями совсем неожиданно для них появилась тропинка. Как вроде кто-то специально протоптал ее. Тропинка шла им навстречу со стороны мыса и обрывалась прямо посреди леса. Друзья ступили на утоптанный снег, сделали несколько шагов и обернулись. Тропа уходила далеко назад, откуда они пришли.
— Чудеса, — вымолвил Павлик. — Только что ее не было.
— А вдруг это уже начинается? — посмотрев на Павлика и Юлю, проговорил Сашка.
— Что начинается? — не поняла девушка.
— Смещение пространств, — сказал Сашка. — Мы с вами переходим в другое пространство. Туда где находится замок.
— Если так, то давайте поторопимся, — предложил Павлик.
Друзья, ускорив шаг, почти побежали по появившейся чудесным образом тропинке. Деревья со снежными шапками мелькали по бокам. Но ребята и девушка уже не замечали их, а рвались к невидимой пока цели.
Бежать становилось труднее, поскольку тропинка шла на подъем. Деревья по краям тропы стали уходить вниз, и между ними начало проглядывать неспокойное море, несущее свои черные холодные волны вглубь залива. Наконец, впереди лес поредел, и друзья увидели знакомые очертания замка.
Они сбавили ход, чтобы отдышаться. На морозном воздухе бежать не так-то легко. Раскрасневшиеся, испускающие белый пар, они остановились глядя на загадочное сооружение, так манившее их все последнее время. Они рассматривали этот замок, еще не веря, что они его видят на самом деле.
— Давайте, подойдем к нему, что ли? — произнес, наконец, Сашка.
Ребята медленно подошли к воротам. Мост перед ними, как и четыре года назад, был разрушен. Но зато появился деревянный мостик с веревочными перилами, кем-то переброшенный через ров. Друзья, аккуратно ступая, перебрались на другую сторону рва по этому мостику. Вошли в нишу ворот и остановились, не решаясь открыть их створки.
— Ну что же, — проговорил Павлик. — С Богом.
И, поднатужившись, навалился на ворота.
3. В мире лоугеттов
Прошло восемь с лишним лет с того момента как Игорь Борисович Волобуев — профессор университета из конца двадцатого века вместе с коллегами волей случая оказался в далеком прошлом. Он исправно играл роль Вильгельма Норденберга — средневекового рыцаря, вжившись в его образ на столько, что уже порою сам сомневался: кто он на самом деле? Может вся его прошлая жизнь, проходившая в далеком будущем, была просто сном? А он всегда жил здесь в краю лоугеттов в окружении неотесанных, но смелых и преданных ему воинов.
С прошлой жизнью его связывали записные книжки и тетради, почти полностью исписанные заметками о наблюдениях, сделанных профессором с самого начала пребывания его в этом мире прошлого. Его собственные две записные книжки закончились по истечении уже первого года. С бумагой здесь была напряженка, как сказали бы мы в наше время. Лоугетты письменности своей еще не придумали, и соответственно то, на чем можно было бы писать, они не производили. Да и в западных странах, откуда пришла дружина Вильгельма, бумагу начали изготовлять совсем недавно. Но это был такой дорогой и редкий материал, что в этом диком краю его пожалуй и не встретишь. К счастью, товарищи ученого с большой готовностью отдали своему руководителю все имеющиеся у них бумажные запасы, а также авторучки и карандаши, понимая всю важность для профессора ведения его научных записей.