Зачем он их делал? Игорь Борисович и сам не знал. Наверное, это была просто привычка, выработанная за годы его научной деятельности. Тем более для него, как для историка, все происходящее вокруг являлось настоящим подарком судьбы, где он не только мог воочию наблюдать жизнь далекого прошлого, но и принимать непосредственное участие в этой жизни. Вот только сможет ли он передать все увиденное своим современникам по его настоящему миру из будущего? Неизвестно.
Надежда на возвращение в свой век у него давно уже иссякла. Поначалу у профессора появлялась мысль использовать для возвращения в будущее меч файвиоллов. Он помнил о том, что Юмм с помощью меча перемещался из одного пространства в другое. Может и во времени можно переместиться? Расшифровка книги, данной жрецами, ни к чему его не привела. Там не было таких заклинаний. Лишь одно заклинание, связанное с перемещением, и то — в мир Отцов Вселенной. Мысль переместиться к файвиоллам порою посещала ученого. Но что бы это дало? Смогли бы неизвестные ему жители другого пространства вернуть профессора и его друзей домой? Ответа на этот вопрос не существовало. А перспектива застрять в другом незнакомом им мире казалась наиболее вероятной и совсем не радовала Игоря Борисовича.
И если ему уже не суждено вернуться назад, то может быть, его записи как-нибудь доживут до потомков, естественным, так сказать, путем. А ученые из его времени смогут благодаря им узнать настоящую картину прошлого. Только на это и оставалось уповать.
Время от времени Игорь Борисович перечитывал свои записи, вспоминая события, которые, казалось, проходили в его жизни совсем недавно.
После того случая, когда был убит Карлос Штейнц и погиб Михаил, Игорь Борисович отыскал в лесу камень, под которым покоился настоящий Вильгельм. Здесь друзья вырыли еще одну могилу и похоронили своего товарища. Водрузили на могилу надгробный камень, на котором высекли имя «Майкл» латинскими буквами, а ниже русскими «Михаил Подгорный». Дат указывать не стали. Ведь это выглядело бы совсем нелепо.
На следующий день после похорон Михаила к Игорю Борисовичу пришел Тоулак. Он позвал его к себе в дом. Здесь верховный жрец усадил Вильгельма на низкую деревянную скамеечку в главной комнате дома, в которой жрец проводил свои обряды. Сам он уселся на такую же скамейку напротив.
— Ко мне недавно приходил Отец Вселенной по имени Догмут, — начал Тоулак. — Он сказал, что ты не из тех людей, которые пришли к нам с запада. Ты из другого мира.
При этих словах у Игоря Борисовича все похолодело внутри. Чего ожидать от жреца?
Тем временем Тоулак продолжал:
— Догмут поведал, что он может отправить послание в твой мир. Но оно должно быть очень легким, иначе доставить его будет слишком трудно. У тебя есть, что сказать близким, оставшимся в твоем мире?
— Пожалуй, да, — ответил ошарашенный ученый. Он никак не мог поверить в то, что есть возможность сообщения с его миром будущего. Но раз Тоулак говорит об этом, значит есть.
— Но что это может быть? — спросил Игорь Борисович жреца. — На чем можно написать письмо?
— Вот, кусочек материи. Она очень легкая. У тебя есть чем написать?
— Да, — ответил профессор и пошарил в кармане куртки. Он извлек авторучку, которую он всегда носил с собой на всякий случай. Там же он хранил небольшую записную книжку, но ее он доставать не стал. Тоулак с любопытством посмотрел на необычный для него предмет.
Игорь Борисович взял крошечный кусочек белой материи и, с трудом выводя на нем буквы, написал: «Нас осталось четверо. Михаила не стало». Он протянул эту миниатюрную записку жрецу.
— Что ты будешь дальше делать с этим?
— Я отдам послание Догмуту. Он его отправит, — просто ответил Тоулак.
— Я могу на это посмотреть?
— Нет. С Отцами Вселенной могут общаться только жрецы. Тебе запрещено.
— Хорошо, — сказал Вильгельм. — О том, что я из другого мира никто не должен знать.
— Это я понимаю. Мы никому не будем говорить об этом. Эта тайна известна только Совету жрецов. А они умеют хранить тайны.
На том они и расстались.
Через пару месяцев после освобождения деревни от крестоносцев Вильгельм и Ирбиз поженились. Родители девушки были благодарны рыцарю за спасение дочери. Они с радостью отдали Ирбиз за столь благородного, пусть и чужеземного, мужчину. Игорь Борисович души не чаял в юной лоугеттке. Она спасала его от тяжких раздумий о далеком мире будущего, от воспоминаний по погибшему Михаилу и от тоски по любимой Иришке, которую он не чаял уже увидеть. Через девять месяцев после свадьбы в семье Норденбергов родился первенец. Родители назвали его Майклом в память о товарище ученого.