После пяти лет жестокой борьбы вся территория от берега Большого залива до рек Лиссути и Геймы оказалась под контролем Норденберга. Орден был вынужден признать право владения этой землей за Вильгельмом. А король, в то время соперничавший с Орденом за сферы влияния в своем разрозненном королевстве, пожелал заручиться поддержкой со стороны успешного рыцаря. Для этого он произвел его в герцоги, признав все подконтрольные ему земли Норденбергским герцогством, и заключил с Вильгельмом военный союз. Тем самым он приобрел себе сильного союзника на востоке, чем ослабил позиции Ордена в своей стране.
Пышный приезд короля в замок Вильгельма произвел неизгладимое впечатление, как на самого хозяина замка, так и на все его окружение. Король вручил Норденбергу герцогские регалии, среди которых оказался серебряный медальон, с одной стороны которого рельефно выделялся герб герцога, а с другой его профиль. В этом постарались мастера его величества. Теперь Вильгельм был не просто вождем своей дружины, но и носил официальный титул, дающий ему практически безграничную власть на его территории.
После приезда короля, Вильгельм нарисовал на щите с изображением герба герцогскую корону на голове змеи, обозначающей символ вечности.
Поскольку появилось новое герцогство, необходимо было позаботиться о его столице. Деревня Йелломерокли давно уже выросла и превратилась в небольшой городок с морским портом. Вильгельм решил сделать этот город своей столицей и назвал его Йеллоклендом. У коренных жителей поселения большой популярностью пользовалось изображение морского конька. Оно часто встречалось в украшениях домашней утвари и жилищ. Да и само название деревни переводилось как «желтый морской конек». Поэтому символом Йелокленда на его гербе стало изображение золотистого морского конька. Его стали изображать и на монетах, которые впоследствии начал чеканить Вильгельм.
Лоугеттский язык постепенно входил в обиход у дружинников Вильгельма, а также у крестьян и прочего люда, пришедшего в Йеллокленд с запада. Он становился основным языком для общения. Но у местного народа не было своего алфавита. Тогда ученый предложил для письменной речи использовать латиницу, которую хорошо знали его люди. Письменный язык взялся разработать Егор, изучавший его основы в свое время, будучи аспирантом Еловградского университета. Для обучения местного населения письменности Игорь Борисович распорядился создать первую в городе школу, во главе которой он и поставил Егора.
Вот тут-то новый герцог и задумался над тем, что ему нужна бумага, запасы которой были крайне ограничены. Поначалу он закупал ее у купцов, заходивших в Йеллоклендский порт. Но эти грубые листы, привозимые из далеких стран, ценились на вес золота. Вильгельм понимал, что для успешного распространения грамотности в его вотчине, ему необходимо налаживать собственное производство. Профессору и его товарищам пришлось здорово поработать мозгами, чтобы придумать технологию изготовления бумаги, имея только общее представление об этом процессе, поскольку никто из них не был технарем и ранее даже не задумывался над тем, а как собственно это делается. Но их труды не пропали даром, и вскоре в Йеллокленде заработала первая мануфактура — бумажная. Радости Игоря Борисовича не было предела. Ведь теперь он мог вести свои записи, не опасаясь того, что скоро станет не на чем писать.
В боевых походах Вильгельма место сбежавшего Ллойда занял Аждар. Как-то так получилось, что у этого молодого ученого открылись неплохие способности к военному делу. Аждар хорошо разбирался и в тактике ведения боя, и в стратегии. Он буквально стал правой рукой Вильгельма. Оруженосец рыцаря Юв начал даже ревновать к Аждару, полагая, что тот заменяет и его Юва роль. Действительно, предводитель дружины с тех пор как появился в своем лагере в окружении четырех иноземцев, стал меньше прибегать к услугам оруженосца, а все больше пользовался помощью Аждара и других его спутников. Это обескураживало Юва. Он долго ходил и мучился от ревнивых мыслей, пока однажды не подошел к Аждару и не вызвал его на поединок.
— Зачем тебе, Юв, драться со мной? — не понимал молодой воин из далекого Туркменистана.
— У Вильгельма должен остаться только один оруженосец, — заносчиво ответил Юв.