☆☆☆☆☆
Смерть завораживает, пугает неизвестностью. Идёт в объятия каждого; имеет власть над человеком и вселяет ужас. Вернуться никому не удавалось. Никто не устоит перед "красоткой" в чёрном капюшоне. Неважно, молод ты или глубокий старец, беден или богат, её когтистых лап не избежать.
Для кого-то она наступает внезапно, как от несчастного случая, для кого-то ожидаема, словно температура после прогулки в дождливую погоду.
Если углубиться в фольклор, то смерть воспринимается как враг. Она приходит в положенный срок, не обращая внимание на мольбы близких; не даёт им попрощаться, а мёртвых не принято тревожить. У многих народностей глаза покойников должны быть закрыты, поэтому им прикрывали веки монетками. Но здесь, как я уже узнал, использовали повязки на глаза. Люди боялись, чтобы умерший не утянул за собой живых. В нашем современном обществе процесс погребения утратил первоначальное значение и стал проще. В данном мире смерть не являлась концом, а была лишь её началом...
Единственная связь с реальностью – мутное окно, засиженное мухами и обтянутое паутиной, словно кружевом. Сквозь него проникал в комнатку неяркий, блёклый свет, даруя пространству призрачное сияние. Размывая вытянутые и искаженные тени... Отблески золотистых лучей скользили всюду, и их неласковое прикосновение к моей коже не могло скрыть то безжизненное ощущение, навевавшееся пронизывающим холодом помещения.
Я точно в замурованном бункере и гляжу на мир через замочную скважину, пытаясь разглядеть хоть что-то, напоминающее жизнь.
Воспоминания дикими воплями отчаянно пытались воссоздать картину минувших событий, осознать её реальность. Обрывки памяти не желали собираться в общую мозаику, а еле различимые голоса, доносившиеся повсеместно, будто скребли по черепной коробке, добивая остатки неповреждённого разума окончательно. Беспокойство за сестру оглушало. Хотелось кричать от бессилия, но голос не подчинялся.
Несколько дней вглядывался в пушистую кромку леса, в надежде, что оттуда покажется кто-нибудь: невольно заблудившийся путник или застрявшие в этой временной петле отчаянные искатели приключений.
Озеро, через которое мы переплыли, настолько глубокое и тёмное, что внушает ещё больший страх, чем непроглядный лес. Потому оказаться здесь по собственной воле мог только самоубийца, или сумасшедший.
За полуголыми, скрюченными деревьями виднеется вершина горы, а в её глубинах обитает… нечто. Нечто ужасное...
Если бы я мог предположить, чем обернётся эта глупая поездка, то предпочёл бы нежиться на одном из турецких пляжей.
Моя ошибка стоила нам всего... но, будто неведомая сила приглашала меня перейти черту.
Глава первая
–1–
– Ты серьезно думаешь, что какие-то убогие деревеньки – это предел моих мечтаний?! – Сестра, как обычно, не обращая внимания на мои доводы, пыталась отстоять заведомо проигрышную позицию. Сложив руки под грудью, Мирослава недовольно поморщилась, отчего её переносицу украсила паутина морщинок, и максимально занудным тоном продолжила гнуть свою линию: – Там нет моих друзей, нет интернета! Нет элементарных удобств! Чем, по твоему мнению, мой смышлёный братец, я должна там заниматься? Таскать воду из колодца коромыслом? Или лучше сидеть с местными бабками и плести венки из одуванчиков? – Сегодня был последний день, когда девчонка могла бы переубедить меня, потому, не получая от меня желанного ответа, её аргументы пропитывались всё большим оттенком возмущения. Мира демонстративно бросилась на кровать лицом вниз, укутываясь в тёплое одеяло. – Короче, я пас. Оставь свои забавы для себя.
– Нет, Мирослава, так дело не пойдёт. Ты едешь и точка. – Вытащил из шкафа небольшой чемодан на колесиках и бросил его на кровать. – Были бы живы наши родители…
– Братик, были бы живы наши родители, – перекривляла меня, показав голову из-под пухового навеса, – они бы не позволили тебе так со мной обращаться.
Я отмахнулся от разговора о маме с папой. Тоска по ним ещё жила в моём сердце и объяснять сестре, почему она не права, было тяжело. Они погибли, когда Мирославе не исполнилось и пяти лет, так что память о них у неё не сохранилась такой же ясной, как у меня. Родители были людьми с неодолимой тягой к путешествиям и не одобрили бы домоседство дочери.