– Да глаза мои вовек бы его не видели, гаденыша нахального! – провозгласил Гун и довольно неуклюже, виляя рулем, оседлал велосипед. – Да и вас всех тоже, как и этого пса!
Он намеревался уехать, но вдруг, опять вильнув, остановил велосипед и обратился к Ларри:
– Где вы сейчас были?
– В кондитерской, пили лимонад, – ответил Ларри.
– Ага, – сказал Гун, – и видели старика, сидевшего вон на той скамейке?
– Да, видели, – ответил Ларри. – Дремлющего и с виду такого безобидного.
– И видели того парня, который с ним заговорил?
– Ну… может, он и разговаривал с ним, я не знаю, – ответил Ларри, недоумевая, почему полицейский задает ему все эти вопросы,
– Вот что, следуйте-ка за мной, – подумав, велел Гун. – Я собираюсь наведаться к этому старикану и хочу, чтобы вы были моими свидетелями, когда я буду спрашивать его о его собеседнике.
Ребята явно встревожились. Как? Мистер Гун собирается посетить настоящего старика, который, возможно, еще в постели, и задавать ему вопросы о другом мужчине, которого старик и в глаза не видывал! Что ответит этот бедный старик? Да он и не поймет, о чем мистер Гун ему толкует!
ПЕРВАЯ УЛИКА
– По-моему, у нас нет времени… – начал Ларри, но мистер Гун высокомерно его оборвал.
– Это мой приказ, – надменно заявил он. – Вы можете быть свидетелями. А значит, вы следуете за мной.
И ребята направились вслед за мистером Гуном, а Бастер отчаянно рвался с поводка, чтобы дотянуться до лодыжек полицейского. Сделав пару поворотов, они прошли по улочке, в конце которой находилось два небольших запущенных домика. Мистер Гун постучал в дверь первого из них.
Никакого ответа. Гун постучал опять. Ребята чувствовали себя неуютно и мечтали оказаться дома. Никакого ответа. Гун изо всей силы толкнул дверь, и та отворилась, впустив их в комнатку, которая, очевидно, служила одновременно и спальней, и гостиной. Она была очень грязной, и в ней стоял отвратительный запах.
В дальнем углу находилась небольшая кровать с ворохом грязного постельного белья. На ней лежал старик – явно спящий, его седые волосы выбивались из-под одеяла. Одежда его лежала на стуле рядом: старое пальто, плисовые штаны, рубашка, шарф, шляпа, тут же стояли ботинки.
– Эй, ты! – молодецки похлопал его по плечу Гун. – Нечего притворяться, будто спишь, ясно? Я всего несколько минут назад видел тебя на твоей скамейке!
Старик подскочил, просыпаясь. Он, похоже, крайне удивился, увидев у себя в комнате мистера Гуна. Усевшись в кровати, старик уставился на полицейского.
– Э? – спросил он. Казалось, что, кроме этого, он вообще ничего говорить не умеет.
– Нечего прикидываться, будто ты еще не вставал с кровати и спишь! – взревел Гун. – Ты только что был на скамейке на улице! Я тебя видел!
– Я из своей комнаты сегодня не выходил! – надтреснутым голосом проговорил старик. – Всегда до самого обеда сплю, да.
– Ну нет! – закричал мистер Гун. – Сегодня ты не спал! И я хочу знать, что сказал тебе тот парень, подъехавший и присевший на скамейку рядом с тобой! Говори – или тем хуже для тебя!
Бетси стало жаль старика. Она терпеть не могла, когда Гун вот так орал. А старик выглядел все более озадаченным.
– Э? Ась? – обратился он к своим излюбленным междометиям.
– Видишь этих детей? – злясь на стариковскую тупость, Гун выходил из себя. – Так вот, они тоже тебя видели. Эй, вы, говорите теперь! Видели вы его, да?
– Ну… – нерешительно начал Ларри. – Ну… – он и вправду не находил что сказать. Он-то отлично знал, что этого старика на скамейке не было – но как он мог заявить об этом, не выдав Фатти?
Пип, понявший его затруднения и проявив находчивость, выручил его, сказав;
– Видите ли, мистер Гун, нам трудно судить, потому что старик в постели и одетый старик выглядят совершение по разному.
– Так посмотрите на его одежду, – сказал Гун, указывая на нее. – Разве не в точно такую же он был одет?
– Может, это и не та самая, – сказал Пип. – Простите, мистер Гун, но мы не можем помочь вам в этом деле.
Ларри подумал, что самое время смыться, поскольку лицо мистера Гуна стало багроветь – как не раз они уже это видели. И Ларри с друзьями поспешно шмыгнули на улицу и направились к Фатти, чтобы рассказать ему обо всем происшедшем.
Фатти они нашли в сарайчике в глубине сада пытающимся вновь придать себе приличный вид. Все стариковские одежды были убраны в мешок, готовые послужить ребятам в следующий раз. Фатти как раз приглаживал волосы, когда ввалились остальные.
– Послушайте! – с горящими глазами заявил Фатти. – Ведь странновато это было, а? Я имею в виду, что этот мужчина так удивился, завидев меня, и подсел ко мне, и наговорил всякого. Я чуть не забыл, что я глух и не могу его услышать!
– А что он сказал? – спросил Пип, и Фатти повторил слова мужчины. Друзья слушали, затаив дыхание.
– А затем появляется Гун и, заприметив этого мужчину, устраивает неуклюжий спектакль с налаживанием велосипедной цепи, ради того, чтобы разглядеть твоего собеседника, – сказал Ларри. – По-моему, это подозрительно. Мне кажется, Гун знает этого парня и хочет выяснить, что тот затевает.
– Разве это не улика? – с любопытством спросила Бетси.
– Опять ты со своими уликами? – язвительно отозвался Пип. – Не будь дурочкой, Бетси.
– По-моему, это не так уж глупо, – задумчиво проговорил Фатти. – По-моему, это улика – улика, разоблачающая что-то, что сейчас происходит, может даже, говорящая о чем-то, связанном с Тайной. Вы ведь помните слова инспектора о том, что, по его мнению, Питерсвуд может быть местом встреч для членов шайки – местом, где, возможно, один вор передает сведения другому.
– И возможно, этот старик – тот, кто принимает послания и передает их дальше! – воскликнула Дэйзи. – Ох, Фатти! По-твоему, выходит, что он и есть главарь?
– Разумеется, нет, – ответил Фатти. – Можешь ты представить бедного, дряхлого старика совершающим преступление? Нет, он просто посредничает, он удобен для передачи сведений, я думаю. Никто его никогда не заподозрит – в полудреме сидящего на скамеечке. Любой спокойно может к нему подсесть и прошептать все, что нужно, ему на ухо.
– Он же глух, – возразила Дэйзи.
– Ах да, верно. Тогда, возможно, они передают ему записочки, – сказал Фатти. – Ага!.. По-моему, мы за что-то зацепились!
– Давайте думать! – сказал Ларри. – Я чувствую, мы можем продвинуться, если подумаем.
И все принялись думать. Бетси была так взбудоражена, что в голову ей не приходило ни одной разумной мысли. Как обычно, именно Фатти набрел на то, после чего все стало простым и ясным.
– Ухватил! – сказал он. – Вероятно, Питерсвуд по каким-то причинам является штаб-квартирой шайки, и когда один ее член хочет связаться с другим, то не связывается напрямую, что было бы слишком опасно, а передает записки через старика. И Тайноискатели, если я буду круглыми днями торчать на лавочке, то, несомненно, один из воров появится, подсядет ко мне, каким-то образом передаст мне послание, и…
– И ты выяснишь, кто они такие, и мы сможем доложить инспектору, и он их всех арестует! – в величайшем возбуждении воскликнула Бетси.
– Да, что-то вроде этого, – сказал Фатти. – Загвоздка в том, что старик всегда сидит там днем, а ведь и мне следует сидеть там именно в это время, потому что только в это время и могут быть переданы какие-нибудь послания. Но как же могу сидеть там я, если там сидит он?
– Вот почему этот мужчина был так удивлен! – сказала Дэйзи. – Он знал, что старик никогда не появляется там до обеда, и вдруг, глядь – а он сидит. Он и не догадался, что это ты. Твоя маскировка была безупречной.
– Да, надо думать, – скромно согласился Фатти. – Вопрос в том, как добиться, чтобы старик перестал ходить туда после обеда. Сумей мы это – и я бы мог посиживать на лавочке, а вы все наблюдали бы из кондитерской.