Но сегодня я хотел поговорить не только о насущных делах.
- Отец, - снова обратил я на себя внимание после просмотра.
- Да, сын мой? - откликнулся он, чуть наклонив голову.
Иногда мне хотелось кричать: хватит напоминать мне о том, что я твой сын.Сын, сын, назови меня уже по имени, чёрт возьми! Хорошо, что в такие моменты он не лез мне в голову.
- Я недавно узнал кое-что интересное.
- И что же?
Он снова отправил запрос, но я мотнул головой. Мне можно было этого не делать, просто привычка.
- Нет, хочу поговорить об этом напрямую. Я недавно провёл расследование касательно нашего прошлого, я говорю о времени нашей с вами встречи, и обнаружил некоторые детали, которые вы намеренно скрыли от меня.
- Что именно? - спросил он, не поведя и бровью. Я мог бы потянуться силой, чтобы узнать больше о его реакции, но не стал.
- Например, помните моего фальшивого брата?
-Недоноска от которого ты избавился?
Теперь я чётко ощутил его недовольство. Отец не любил, когда ему напоминали о его провалах.
- Да, к слову, благодаря этому вы смогли раскрыть заговор вашей бывшей жены и вам не пришлось пачкать руки кровью ребёнка, так я думал, пока не узнал некоторые подробности. Но прежде чем расскажу о них, мне бы очень хотелось задать вам вопрос, - я сделал короткую паузу
- Какой же?
Он всё ещё тактично оставался в стороне, придерживаясь нашего уговора.
- Вы хоть знали, за что изначально я убил его?
Я не стал дожидаться ответа.
- Я убил его во имя мести за членов моей группы, двух маленьких детишек, мальчиков близнецов, с которыми якобы жестоко расправился этот ублюдок. Но я не знал, что этим ублюдком были вы.
Мне хотелось закричать, однако голос не дрогнул, а даже наоборот, я закончил речь как-то иронично по-деловому. Я не боялся наказания за дерзость, хотя и мог его получить.
- И что с того? Нет никакой разницы в том, кто убил этих предателей. Мальчишка был слаб и мне пришлось закончить дело за него. Я дал ему поручение поймать и убить каждого бунтовщика, но всё, на что был способен этот недоносок, это выудить двух моллюсков из гнилого пруда.
- Почему вы не отпустили их? Они не представляли никакой ценности, - сказал я прежде, чем понял, что этого говорить не следовало.
- Давно я не слышал от тебя подобную чушь. Ты прекрасно знаешь цену человеческих жизней. Я ожидал, что ты спросишь, почему их убили, ведь пленников можно использовать совершенно разными способами. Да, их было не обязательно убивать, по крайней мере сразу. Но отпускать из жалости... Ведь именно это чувство ты на самом деле всё ещё испытываешь к тем двоим, - подчеркнул он в ответ.
- Тогда испытывал! Не сейчас, - поправил я его.
- Нет сейчас. Иначе к чему ведётся этот разговор? Ты всё ещё жалеешь этих отступников. Не исключено и то, что тебе жаль и тех, кого пришлось убить самому, - он высказал это спокойно, без тени укора, но я мог почувствовать его эмоции разочарования. - Сколько раз я повторял тебе, что если бы бунтовщики узнали о твоём происхождении, они бы первыми подослали убийц или попытались покончить с тобой ещё в банде. Мне самому в твоём возрасте не раз приходилось сталкиваться с наёмниками разных мастей, пришедшими по мою душу. Благодаря мне ты сейчас всем обеспечен и не знаешь, каково это, жить, когда в твою спину постоянно нацелен чей-то нож. За свою жизнь я приложил немало усилий, чтобы исключить все риски.
- Я это понимаю. И не испытываю никакой жалости. Сейчас я хочу лишь уточнить детали прошедших событий и узнать причину, по которой мне самому пришлось всё выяснять.
- Сын мой, ты всё ещё так привязан к прошлому и к людям, которые когда-то что-то для тебя делали. Но пойми, что они ничем не отличаются от тех, кто работает на тебя сейчас, убивает за твои деньги и умирает за них, и от тех, кто не работает, и от иных, строящих за спиной заговоры. У них у всех есть мотивы и свои интересы. Повстречал бы ты тогда бродягу, клянчащего кусок хлеба, пожалел бы его, а сейчас отдал бы ему кусок пирога. А если не повстречал бы, то прогнал бы его сейчас или прошёл мимо. В мире много людей, и я надеялся, что мне незачем объяснять прописные истины. Но ты снова заставляешь меня повторяться.
- Я не просил нотаций. Я лишь хочу знать, что тогда произошло, - раздражённо повторил я, - и почему мне пришлось копаться в прошлом самостоятельно, вместо того чтобы услышать правду лично от вас.