- Я расскажу тебе всё, и даже покажу наглядно, если захочешь, но при условии, что ты назовёшь мне хоть одну адекватную причину для этого разговора, не считая твоей щенячьей жалости и детской обиды.
Возмущение волной захлестнуло меня, но я тут же подавил эту постыдную реакцию.
- Я не...
- Даже не пытайся скрыть от меня свои эмоции, ещё по меньшей мере двадцать лет тебе этого не удастся, - высказался он своим любимым бесстрастным тоном.
Я всегда считал нечестным раскладом, что отец может прочесть меня, как открытую книгу, но я не способен даже воспользоваться своей силой без его позволения. Ко всему прочему мне приходится совершать массу ухищрений, чтобы отгородить от него хотя бы часть своей личности.
- Ну хорошо. Причина в том, что мне хотелось бы выстраивать отношения, основанные на доверии, но как я могу полагаться на вас, если не знаю ваши мотивы? Зачем вы скрыли от меня столь важную информацию, то есть вы до сих пор считаете, что я не готов узнать правду? Ненавижу, когда меня держат за дурака, - сказал я, сделав акцент на последнем слове и высвободив часть своего гнева. Пусть почувствует, что я больше не намерен находится в позиции глупого щенка.
Его глаза блеснули холодной синевой, и я ощутил лёгкое давление силы.
- А разве готов? Твоё эмоциональное состояние не сбалансированно, с самого порога от тебя несёт жалкими сантиментами. Ты всё ещё идёшь на поводу у своих эмоций. Если бы время пришло, я бы не выслушивал эти нелепые вопросы и обвинения, - он махнул кистью, и, чуть прикрыв веки, провёл средним пальцем между бровями. Я знал значение этого жеста. Сейчас решается дальнейшее направление нашего разговора. Кажется, сегодняшняя встреча закончится для меня провалом. Я не мог этого допустить.
- Вы просили меня назвать причину, по которой я имею право получить нужные мне сведения, и я сделал это. Что же касается моего эмоционального состояния, я вполне способен себя контролировать. По крайней мере я над этим работаю.
Выдыхая, я постарался успокоиться и взглянуть на ситуацию более отстранённо. Никаких обид, злости, ненависти и уж тем более жалости. Всё, что происходило тогда, не должно меня волновать. Прошли годы, я из прошлого и настоящий я - это два разных человека. Глупый наивный мальчишка исчез вместе с его старым нелепым именем. Сейчас я лишь хочу расставить все точки над и, навести порядок и больше никогда к этому не возвращаться.
Когда я окончательно успокоился, перевёл взгляд с пустой тарелки на сидящего напротив в ожидании человека и, потянувшись к его разуму, снова спросил:
- Так что же случилось на самом деле четыре года назад?
***
Тёмная маленькая комната, каменные стены тонут в полумраке, сводчатый потолок, свет идёт от керосиновой лампы у письменного стола, окна занавешены бордовым шторами, где-то в углу за портьерами прячется кровать. На полу раскинут ковёр с вышитыми золотыми нитями колесницами, восточные мотивы, в центре которого лежат два пленника, связанные по рукам и ногам, какие-то оборванцы, дети из трущоб.
Я тот час узнал и комнату и детей. Братья Алексы, ещё живые. С высоты роста отца они кажутся ещё меньше, чем я их запомнил, совсем малыши, тощие костлявые тела, обмотанные грязными рваными тряпками. Когда-то я и сам выглядел не лучше. Лица, опухшие от побоев, в глазах старшего брата ненависть, а младшего страх. Я понял это не только визуально, отец легко мог прочитать их эмоции, а так как я сейчас просматривал его воспоминания, то всё, что чувствовал, видел и думал он, мог ощутить и я с его позволения, конечно же. Главное, не утонуть в "памяти", не сливаться с хозяином воспоминаний, иначе можно запросто потерять себя. Столь грубых ошибок я больше не совершал.
Рядом с пленниками стоял ещё один мальчишка. Тёмные кудрявые волосы, на челе обруч из обсидиана, ярко-синие глаза пустышки смотрят с затаённым трепетом, алый камзол утягивает щуплую фигуру, малиновый бархатный плащ, перекинутый через плечо, смотрится на ребёнке нелепо.
Это мой неудавшийся братец, жалкая фальшивка. Подумать только, когда-то я его ненавидел. Но вернёмся к сцене их разговора.
- Отец! - мальчишка преклонил колено. - Я позвал вас, чтобы сообщить, что выполнил ваш приказ. Стража схватила двоих подстрекателей, - он указал на пленников, - осталось только убить их.
- И почему они ещё живы? - был задан закономерный вопрос.
- Я хотел, чтобы вы лично убедились, что преступники схвачены.
- Преступники? - он снова обратил внимание на двоицу на полу. Алекс младший обнимал старшего и немного дрожал. - Я вижу перед собой лишь двух сопляков из подворотни. Не трать моё время, - раздражённо ответил он, разворачиваясь к выходу.