Бетховен не отвечает.
Так ни разу и не написали.
Б е т х о в е н. Я не горазд писать письма.
Ж о з е ф и н а. Хоть несколько слов. Я была бы им рада. Все, что касается вас… Я слежу за вашими успехами. Князь Лихновский мне рассказывал, что ваши произведения издают не только в Вене… Вашу музыку теперь знают в Париже, Лондоне… Так вы завоюете весь мир!
Б е т х о в е н. Если хоть немногие понимают мою музыку…
Ж о з е ф и н а. О вас так лестно пишут в газетах.
Б е т х о в е н. Часто они возносят до неба и тех, кто недостоин похвалы. Ищут свою выгоду.
Ж о з е ф и н а. Вы много сочиняете? Как всегда, полны всяких замыслов?
Б е т х о в е н. Прежнего воодушевления давно уже нет. Так… мараю бумагу.
Ж о з е ф и н а. И никто вас не вдохновляет? Все художники… их сердце никогда не бывает свободным.
Б е т х о в е н. Зачем? Кроме страданий… Хотя… почему не ловить мгновения? Они так быстротечны.
Ж о з е ф и н а. Как я тогда завидовала моей кузине! Вы посвятили ей Лунную сонату!
Б е т х о в е н. Она, кажется, вышла замуж?
Ж о з е ф и н а. Теперь она графиня Галленберг. Они уехали в Италию. У каждого своя судьба.
Б е т х о в е н. Судьба… Она часто стучится в дверь.
Пауза. Музыка. Начало Пятой симфонии.
Ж о з е ф и н а. И вы, Бетховен, вы должны быть счастливы.
Б е т х о в е н. Я живу только надеждой — единственной моей спутницей.
Ж о з е ф и н а. И вас ничто не радует?
Б е т х о в е н. Разве бывают деревья четырехугольными?
Ж о з е ф и н а. Не понимаю.
Б е т х о в е н. Того, что мне дорого, я принужден избегать. А вы счастливы?
Ж о з е ф и н а. Лучше я не стану отвечать. Если бы вы знали, какая смертная тоска в нашем имении, особенно зимой. Одни и те же лица, одни и те же разговоры… как выгоднее продать шерсть или лошадей.
Б е т х о в е н. Теперь вы будете жить в Вене.
Ж о з е ф и н а. Как будто это что-нибудь изменит в моей судьбе… Для графа Дейма я — наложница, драгоценная игрушка, которую он любит выставлять напоказ. Этот безрассудный брак… И я всегда одинока.
Б е т х о в е н. Если бы я мог вам помочь?..
Ж о з е ф и н а. Вы всегда ко мне были добры. Но не надо больше об этом…
Б е т х о в е н. Мне, видно, не следовало приходить.
Ж о з е ф и н а. К вашему другу?
Б е т х о в е н. Другу… Меня преследовал ваш образ, я старался забыть, но тщетно. Мне будет нелегко не переступать запрета. Помните, тогда… вы просили не искать больше встреч.
Ж о з е ф и н а. Мы оба слишком честны, и это плохо. Надеюсь, вы не откажете мне в занятиях?
Б е т х о в е н. Вы… только для этого меня позвали?
Ж о з е ф и н а. Как вы могли так подумать?.. Плохо вы еще знаете женское сердце! Мне хотелось, чтобы между нами снова установились дружеские, доверительные отношения. А вы разве этого не хотели бы?
Слышно, как подъезжает карета.
Б е т х о в е н. Я… Вы сейчас так хороши! Мне радостно вызывать в душе былые чувства…
Ж о з е ф и н а. Зачем же жить прошлым?
Бетховен неожиданно целует ей руки.
Не надо, Людвиг. Этого совсем не надо… Вы меня не так поняли… Эти мужчины, они хотят обязательно завоевать весь мир… Вы можете часто бывать у нас.
Б е т х о в е н. К вам надо приходить часто или вовсе не приходить.
Входит Т е р е з а.
Т е р е з а. Мужайся, сестра! Твой супруг граф Иосиф фон Дейм вчера скончался в Праге.
З а т е м н е н и е.
Музыка. Одна-две фразы Пятой симфонии. Снова свет. На сцене Ж о з е ф и н а в траурном платье и Л и х н о в с к и й. Видно, что они уже давно разговаривают.
Л и х н о в с к и й. В коллекции вашего покойного супруга редкостные полотна фламандских и итальянских мастеров, уникальнейшие картины. К вам будут обращаться перекупщики, они налетят…
Ж о з е ф и н а. Я совсем в этом не разбираюсь.
Л и х н о в с к и й. Все они ужасные плуты. Очень важно, чтобы эти картины остались в Вене. Мы же с вами патриоты нашей бедной родины. Я вас прошу ничего не предпринимать, не посоветовавшись со мной.
Ж о з е ф и н а. Благодарю вас, князь. Я во всем вам доверяю.
Л и х н о в с к и й. Кто мог этого ожидать? Все мы ходим под небом! (Просматривает ноты на рояле.) Бетховен… В его музыке вы найдете утешение. Необыкновенный талант. Моцарт — тогда Бетховен только начинал — сказал мне: «Берегите его, однажды он заставит говорить о себе мир». А как его уберечь? Людвиг такой беспечный. Не может он без приключений!.. Представьте, Бетховен давал уроки эрцгерцогу Рудольфу, и ему пришлось подождать в передней. Знаете, что он потом сделал? Во время урока ударил эрцгерцога по пальцам. Самого эрцгерцога! Чтоб не заставлял его ждать. И меня он ставит часто в весьма неловкое положение. Представьте, сегодня его слуга не впустил меня. Маэстро, мол, работает и просил не мешать. Неблагодарный!