С а в и н а (словно про себя). Я не верю ни одному слову Всеволожского… не уважаю его, даже ненавижу, а люблю… без памяти люблю.
Т у р г е н е в. А фотографию свою вы так мне и не прислали? Милая Мария Гавриловна, я вас очень люблю — гораздо больше, чем следовало, — но я в этом не виноват… Спасибо за обещание погостить у меня в Спасском. Посмотрим, как вы его сдержите… Надеюсь, что вы не слишком соскучитесь под моим кровом… Как приятно будет мне снова увидеть ваши прекрасные глаза. Особенно если я замечу в них хоть искру удовольствия…
Спасское. Кабинет Тургенева. Из окна открывается вид на парк. Т у р г е н е в, в коричневой парижской «вязанке» и с небрежно завязанным белым шарфом вместо галстука, сидит в кожаном кресле за письменным столом. Слышна музыка — Глинка, «Сомнение» (виолончель, рояль и женский голос). Некоторое время Тургенев молча слушает. Потом тихо поет последние слова романса.
Т у р г е н е в. Как удивительно богата Россия талантами! Глинка!.. Имя его не забудется… (После паузы.) Вспомнят ли обо мне когда-нибудь? И чья трепетная женская рука… «Ты сорвала все мои цветы, и ты не придешь на мою могилу». Под гору пошла дорога… Судьбой отсчитанные дни!.. И, как прежде, один… Куда мне деться? Что предпринять? Я как одинокая птица без гнезда. Куда полететь?..
Входит С а в и н а. На ней белое платье, перехваченное в талии широкой белой лентой.
С а в и н а. Пойдемте в сад. Мы на террасе так славно пели… Было очень весело! Яков Петрович Полонский очень мил, он посвятил мне свои стихи…
Т у р г е н е в. Ну-с, пожалуйте исповедоваться! Вы хотели рассказать историю с князем…
С а в и н а. Голицыным-Головкиным? Если вас это интересует.
Т у р г е н е в. Да, пожалуйста, расскажите, расскажите…
С а в и н а. Это произошло четыре года назад, во второй сезон работы в Александринском театре… От переутомления и всяких тревог и огорчений я заболела. Пролежала месяц. Доктор Боткин сказал: «Вам необходимо немедленно ехать за границу, лучше всего в Италию, в Сорренто, например»… Это было начало февраля и разгар сезона. Из-за моей болезни некоторые бенефисы откладывали, и труппа была возбуждена против меня… Доктора написали свидетельство, и я подала просьбу об отпуске за границу, а также просила у дирекции денег на дорогу. Отпуск мне выдали за шесть месяцев, а денег двести рублей. Я могла доехать на них только до Вены… Отношение ко мне дирекции крайне меня огорчило… Пришлось сделать большой долг и отправиться. Полумертвая, истерзанная нравственно больше еще, чем физически, я отправилась в далекий путь с полузнакомой мне девушкой, с искренними пожеланиями друзей и с тайным предчувствием не вернуться. Так казалось мне, да и всем… Я не вынесла долгого пути и свалилась в Венеции, откуда меня привезли во Флоренцию почти без сознания. Там в это время оказался князь Евгений Юрьевич Голицын… Мы были и раньше знакомы и считались старыми друзьями. Встреча с ним крайне меня обрадовала, и я охотно последовала его совету отдохнуть и пожить во Флоренции.
Пауза.
Т у р г е н е в. Что же вы остановились? Продолжайте, вы интересно рассказываете.
С а в и н а. Злые языки утверждали, что он в меня влюблен, но я почему-то не допускала этой мысли: она казалась мне оскорбительной. Тогда я еще верила дружбе между мужчиной и женщиной и считала князя идеалом друга… Три недели я прожила во Флоренции, стала поправляться, и доктор позволил осмотреть город. Мария Михайловна, моя компаньонка, рассказала, с какой заботливостью князь относился ко мне во время болезни. Действительно, я была окружена вниманием, которого не замечала в первое время. Неужели князем руководило другое чувство, чем дружба? Эта мысль огорчила меня несказанно. Этот человек, знающий мою жизнь, видящий, какое глубокое горе переживала я тогда и как я была слаба во всех отношениях, решается оскорбить, меня своим чувством! Сознание это доводило меня до отчаяния… Я решила выждать время, в смутной надежде ошибиться в своих предположениях.
Т у р г е н е в. И вы ошиблись?
С а в и н а. Наступил день моего рождения, и князь предупредил, что он хочет передать мне что-то важное. С ужасом ждала я князя… Я была уверена, что при одном намеке выскажу моему «поклоннику» все мое презрение. Я заранее плакала при мысли о моем разочаровании. Тридцатое марта день был серенький, холодный. Я сидела в огромном кресле перед камином, укутанная, дрожала и от холода и от ожидания… Наконец в дверь постучали… Вошел князь с огромными букетами цветов… Мы остались одни… для «важного разговора»…