А к т е р. Только вы, пожалуйста, не волнуйтесь. Делается все, что нужно. Я пойду, может, вы еще уснете. (Уходит.)
З а т е м н е н и е.
Когда снова свет, К о м и с с а р ж е в с к а я, укутанная верблюжьим одеялом, лежит на кушетке, на столике лекарства. Возле ее ног пригорюнилась Я д в и г а, она все время поправляет одеяло, шепчет слова молитвы. А к т е р рядом, в кресле.
К о м и с с а р ж е в с к а я. Письма мои — вот в этой шкатулке — сожгите в первый же час… после моей смерти… И еще… одна… просьба: сделайте так… чтобы… никто… не увидел меня мертвой… Не только для меня… и для других… чтобы не видели меня такой…
А к т е р (в слезах). Бедная!..
К о м и с с а р ж е в с к а я (произносит ясно, но с трудом). Надо быть… милосердным!.. Довольно!.. Довольно!.. Довольно!..
НАЕДИНЕ С СУДЬБОЙ
Драма в 2-х действиях
Я не знаю иных признаков превосходства, кроме доброты.
Л ю д в и г в а н Б е т х о в е н.
Ж о з е ф и н а Б р у н с в и г.
Т е р е з а Б р у н с в и г.
Д ж у л ь е т т а Г в и ч ч а р д и.
Г р а ф и н я А н н а Б р у н с в и г.
Г р а ф и н я С у с а н н а Г в и ч ч а р д и.
К н я з ь К а р л Лихновский.
И г н а ц Ш у п а н ц и г — скрипач.
Н и к о л а у с Ц м е с к а л ь — виолончелист.
Ф е р д и н а н д Р и с — ученик Бетховена.
С т а р и к - н и щ и й.
Г е н е р а л.
Г о с т и, с л у г и, о ф и ц е р ы армии Наполеона.
Между первой и последней картинами проходит шесть лет.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
До открытия занавеса звучит финал Патетической сонаты. Большая комната, две двери, между окнами рояль; старое кресло, два-три стула. Повсюду разбросаны ноты и книги, кипы нот свалены на полу вместе с пустыми бутылками. Во всем видна неустроенность быта, отсутствие заботливой руки. Ближе к просцениуму секретер, на нем старинная шкатулка, в ней хранятся письма, самые дорогие реликвии Бетховена; рядом небольшой бюст Карла Лихновского. Б е т х о в е н в шелковом халате за роялем, Ц м е с к а л ь и Ш у п а н ц и г во фраках переписывают ноты. Вечереет.
Ц м е с к а л ь. В твоей сонате есть что-то новое, и дело здесь не во внешнем эффекте.
Б е т х о в е н. Я этого не замечал, только от других узнаю. Соната всего лишь безделка.
Ш у п а н ц и г. Все думаешь о симфонии.
Б е т х о в е н. Там стихия. Море бушует от вихрей… Жаль, жизнь коротка, а искусство бесконечно… Если бы не думать о хлебе насущном… Все люди состоят на службе и знают, на что им жить. А можно куда-нибудь пристроить такого бесталанного, как я?
Ц м е с к а л ь. Ты напрасно отказался от предложения прусского короля.
Б е т х о в е н. Быть его лакеем…
Ц м е с к а л ь. Хорошее жалованье. Не будешь же ты всегда жить на случайные заработки, зависеть от твоих издателей?
Ш у п а н ц и г. Теперь-то они с Людвигом не торгуются. Знают, канальи, что не прогадают.
Б е т х о в е н. Мда… Есть лисы похитрее меня… Был бы такой магазин искусства, куда каждый художник отдавал бы свои сочинения, а взамен получал все, что ему нужно!
Ц м е с к а л ь. Это твои фантазии.
Ш у п а н ц и г. В наш век деньги правят целым светом, все на этом построено. Кто богат, тот и знаменит. И нам неплохо бы иметь побольше дукатов.
Б е т х о в е н. Болтать ты мастер. Деньги, золото… все беды от него… Недавно я прочитал в одной книге. В Древней Греции это было. Фригийский царь Мидас оказал важную услугу богу Дионису, и тот сказал: «Проси что хочешь». И тогда царь попросил всесильного сделать так, чтобы все, к чему бы он ни притронулся, стало золотом…
Ш у п а н ц и г. Чистым золотом?
Б е т х о в е н. Ну да… Очень уж обрадовался царь. Пошел в сад, срывает ветку — она золотая, яблоко срывает — и оно золотое. Все, до чего он дотрагивался, становилось чистым золотом. Вот приходит Мидас в свой дворец. Слуги приготовили богатый пир, заморские вина, кушанья разные…
Ш у п а н ц и г. Право, я что-то проголодался.
Б е т х о в е н. Подожди… Вот тут-то царь убедился, какой дар выпросил он у Диониса! От его прикосновения и хлеб, и все яства, и вино стали золотом. И понял тогда царь, что погибнет он от голода.