Ш у п а н ц и г. Это сказка.
Б е т х о в е н. Мда… Так ты ничего и не понял.
Ш у п а н ц и г (просматривая ноты). Где же партия скрипки?
Ц м е с к а л ь (передает ноты). Вот, посмотри…
Ш у п а н ц и г. Поди разберись, одни закорючки. (Тихонько напевает мелодию.)
Б е т х о в е н (что-то пишет на подоконнике, в ярости бросает перо). Я же просил тебя, барончик, достать другие перья!
Ц м е с к а л ь. А где их взять?
Б е т х о в е н. Где хочешь. Можешь их даже вытащить из зада какого-нибудь знатного гуся. (Смеется.)
Ц м е с к а л ь. Не можешь ты без этих твоих штучек! А если кто услышит?
Б е т х о в е н. Ты, мой барончик, с тех пор как служишь в придворной канцелярии, стал бояться даже собственной тени.
Ц м е с к а л ь. Не забывай, в какое время мы живем! Не знаешь, кому и доверять.
Б е т х о в е н. Мда… Негодяев достаточно при дворе. Жаль только, мелких жуликов вешают, а большие гуляют на свободе.
Ц м е с к а л ь. Совсем спятил? И стены имеют уши.
Б е т х о в е н. Брошу все и уеду из этой Вены.
Ц м е с к а л ь. Куда ты уедешь. Здесь тебя признали, твое имя называют рядом с Гайдном…
Ш у п а н ц и г. И всегда такой успех. Самые знатные красотки добиваются твоих уроков. Надеюсь, ты не отказал той блондинке, которая вчера ждала тебя после концерта? Она славненькая. Можно только позавидовать. Господь бог посылает хорошеньких женщин тем, кто не знает, что с ними делать.
Б е т х о в е н. Ты-то знаешь… Дон Жуан — толстое брюхо. Отчаянный молодчик, когда перед тобой блюдо с жареными цыплятами. (Смеется.)
Ш у п а н ц и г. И зачем тебе уезжать из Вены? Где еще ты найдешь таких красоток? (Напевает.) «Есть одна лишь Вена, один лишь королевский город…»
Б е т х о в е н. Нет! Не останусь я в твоем королевском городе. Кому нужна здесь моя музыка? Я должен угождать вкусам этих знатных господ, а они только болтают об искусстве, но ничего в нем не смыслят.
Ц м е с к а л ь. А где же ты будешь исполнять твои вещи? На улице? Славу и известность приобретают в княжеских дворцах. Старик Гайдн тридцать лет приходил во дворец…
Б е т х о в е н. И каждое утро ждал распоряжений! Не могу я писать музыку по прихоти любого вельможи. Я не поденщик!
Ш у п а н ц и г. Наш знаменитый маэстро признает лишь его светлость Карла Лихновского. (Кивает на бюст.) Молится на него.
Б е т х о в е н. Князь был другом Моцарта, и мне он истинный друг. Без него я не пробился бы здесь, в этой Вене. Завистников много.
Ц м е с к а л ь. А где их нет? Если человек талантлив, ему всегда завидуют.
Б е т х о в е н. И ставят палки в колеса… Князь Карл Лихновский понимает прекрасное и возвышенное! В его сословии такое не часто встречается.
Ц м е с к а л ь. Да, он покровительствует всем артистам. И мне он помог устроиться в придворную канцелярию.
Ш у п а н ц и г. Лучшую свою сонату ты посвятил князю…
Б е т х о в е н. Я благодарен ему за все.
Ш у п а н ц и г. Мне бы посвятил.
Б е т х о в е н. Тебе?
Ш у п а н ц и г. А почему бы и нет? Первой скрипке знаменитого в Вене квартета и самому близкому приятелю великого маэстро Людвига ван Бетховена, чьи насмешки он всегда терпит безропотно.
Б е т х о в е н. А в посвящении написать: «Графу Игнацу Шупанцигу, знаменитому скрипачу и обжоре». Так? (Смеется.)
Ш у п а н ц и г. Таким образом и мое скромное имя будет увековечено. А слава!..
Б е т х о в е н (смеется). Все же ты глупая башка, просто осел…
Ш у п а н ц и г. Если я осел, то стоит мне встряхнуться, как из моей шкуры посыплются золотые дукаты. (Трясется.) Нет дукатов. (Вынимает кошелек.) Одна паутина.
Б е т х о в е н. Ну, этой беде мы поможем, хотя наша казна опустошена. Держи. (Передает ноты.) Галопом к моему издателю, получишь дукаты. Да не забудь захватить дюжину вина.
Ш у п а н ц и г. Первым делом.
Б е т х о в е н. Только королевского, какое бывало в погребе у моего покойного батюшки. Славный рейнвейн!
Бьют часы.
Ц м е с к а л ь. Ты не забыл, Людвиг: вечером мы играем у князя Лобковица и должны быть вовремя.
Б е т х о в е н. Подождут, если им нужна наша музыка.
Ц м е с к а л ь. Мы не успеем проиграть это трио.