Входят Ц м е с к а л ь и Ш у п а н ц и г.
Ш у п а н ц и г. И после этого я должен быть ему преданным?! Собирается бежать из Вены, а я узнаю об этом совершенно случайно. Должен я тебя проводить или как?..
Б е т х о в е н. Мой Фальстаф, привет! (Рису.) Мои здешние друзья, отменные музыканты. Николаус Цмескаль, отлично играет на виолончели, и поэтому мы его величаем барон фон Музыка, а этот толстяк — первая скрипка в квартете князя Карла Лихновского.
Ш у п а н ц и г (раскланивается). Игнац Шупанциг.
Б е т х о в е н. Он же милорд Фальстаф, знаменитый обжора.
Р и с (смеется). Барон фон Музыка… милорд Фальстаф!
Ш у п а н ц и г. Чего вы смеетесь? Наш великий маэстро и вас окрестит, придумает что-нибудь этакое.
Б е т х о в е н. Поскольку я уезжаю, вам обоим я поручаю моего юного друга Фердинанда Риса. Он прибыл из Бонна, никого здесь не знает и нуждается в вашем покровительстве. (Передает деньги.) Держи, пропойца!
Ш у п а н ц и г (вынимает кошелек). Вчера вечером мой кошелек был полон дукатами, а сегодня опять одна паутина. Теперь никаких забот. Деньги правят целым светом!
Ц м е с к а л ь. Карета возле дома.
Б е т х о в е н (Рису). Мне необходимо уехать в Венгрию. Недели на две… Ты будешь жить в моей квартире до моего возвращения. Мои друзья обо всем позаботятся, покажут город.
Ш у п а н ц и г (трясет кошелек). Будем хватать жизнь за хвост. (Напевает.) «Есть одна лишь Вена, один лишь королевский город!»
Аллея старого парка. В глубине большое дерево, рядом скамейка. Ближе к просцениуму — легкая беседка, увитая зеленью. Вечер. Лунный свет придает всему таинственное очарование. Издалека слышится музыка — Лунная соната.
По аллее прогуливаются Ж о з е ф и н а с Т е р е з о й и А н н а с С у с а н н о й.
Ж о з е ф и н а. Вечер-то какой! Не хочется уходить. В этих деревьях есть что-то таинственное, правда?
Музыка становится громче.
Т е р е з а. Тсс… Давай послушаем.
Ж о з е ф и н а. Бетховен очень изменился, ты не находишь? Что-то его гнетет, тревожит. Он стал раздражительным, избегает нашего общества. Один уходит к озеру…
Т е р е з а. Не один — с Джульеттой. Недавно прошла, я ее окликнула, а она сделала вид, что не слышит. Они там вдвоем — в беседке. И эта игра может увести далеко.
Ж о з е ф и н а. Нет, этого не может быть.
Т е р е з а. Наша кузина увлечет кого угодно.
Проходят.
А н н а. Я тоже мать взрослых детей. У Джульетты опасный возраст, итальянский темперамент — недолго и до греха. Трудно поручиться, что они наедине читают «Отче наш…».
С у с а н н а. Они музицируют. И Джульетта достаточно благоразумна.
А н н а. И все же я не допускала бы этих уроков… при луне.
С у с а н н а. Бетховен не решится на что-нибудь непозволительное. Он же понимает!
А н н а. Как знать? Страсть плохой советчик.
С у с а н н а. Он не посмеет. Музыкант на содержании у князя Лихновского — и моя дочь!
А н н а. В наши-то времена? Теперь каждый лакей считает, что может стать вельможей. Эта зараза оттуда, из Парижа… Вам все же следует самой объясниться с ним, указать его место.
С у с а н н а. Благодарю вас за совет, но я не из тех матерей, которые обо всем узнают последними. Я уже кое-что предприняла. Я просила графа Дейма пригласить в имение молодого графа Галленберга, нашего дальнего родственника по мужу.
А н н а. Он, кажется, тоже музицирует.
С у с а н н а. Граф Роберт подает большие надежды. Он милый и образованный юноша, красив как Адонис, не то что этот дикарь Бетховен.
А н н а. К тому же полупомешанный.
С у с а н н а. Роберт и Джульетта встречались на музыкальных вечерах в Вене, и, как вы понимаете, она не могла оставить его равнодушным. Правда, они почему-то поссорились, но, как вы легко догадываетесь…
Т е р е з а. Мы хотели бы еще немного погулять…
А н н а. Только, пожалуйста, недолго. Становится прохладно, поднялся ветер. А Жозефине надо поберечься, в ее положении…
З а т е м н е н и е.
Музыка. Освещается другая часть сцены. В беседке за фортепьяно Б е т х о в е н. Вбегает Д ж у л ь е т т а.
Д ж у л ь е т т а. Вот и я! Людвиг! Людвиг! Господин Бетховен! Сочиняет музыку и ничего не слышит. (Тихо подкрадывается сзади закрывает его лицо веером.)