Замена потерянных деталей новыми, подняла упавшее было настроение. Водитель, любовно протирающий те по второму кругу, смешно отходил назад, вглядывался в каждую в отдельности и, заметив жирную точку или полосу, тут же бросался на устранение беспорядка. Машина хоть и не была новой, но при подобном уходе могла посоревноваться за место под солнцем.
Поглядев на своё отражение в зеркало, Леночка вышла из-за дерева.
Что касалось Киселя, тот не догадывался о грядущей встрече, сосредоточившись исключительно на любимом занятии.
– Моя маленькая, – приговаривал он авто, – протирая новые “глазки”. – Есть же ведьмы на свете.
– Ты не меня звал? – поинтересовалась, подходя, Елена. – Не смущайся. Считай, что сделал комплимент.
Славик стоял на распутье. С одной стороны у Ежа с Ленкой было всё кончено, насколько возможно об этом судить со стороны. С другой – сам Вадим по этому вопросу не высказывался.
– Чего надо? – молодой человек обошёл стороной “железного коня”. – Ну?
– Тебя, мой ушастый друг, – пальчик щёлкнул по покрасневшим мочкам и не дал себя в обиду. – Ты ведь любишь свою машину? – Леночка выглянула из – за плеча водителя. – А если не хочешь, чтобы с ней случилось что-нибудь ужасное, – личико болезненно нахмурилось и преувеличенно покачалось из стороны в сторону, как китайский болванчик, – мне нужно чуть – чуть помочь.
Глаза Славика остановились на пальцах, собранных в “щепотку”.
“Точно ведьма”, – с ненавистью отметил он.
– Да, да, – вслух подтвердила Леночка.
Кисель не любил полтергейсты, движения временных сфер, телепатию, гипноз и тёти Танину рассаду. Та по весне, заполняла все подоконники. И теперь мужчина отвернулся, чтобы ненароком не проговориться.
“Тут нужен костёр, – подумал он отвлечённо. – В её случае – кострище”, – и краем глаза посмотрел на ожидавшую Елену.
– Не поможет, – ответила та с удовлетворением, направляя шаги на взаимовыгодное сотрудничество. – Ну, братец, – взглянула она в стальные с желтинкой глаза, – расскажи сестрице Алёнушке, что тут происходит.
Как хорошо, что Славик всего не знал. Мутный, илистый взгляд сделался лёгким и родниково – хрустальным.
– Спросила. У нас, – Славик напрягся, – репарация, – с гордостью выговорил он.
Леночка не помнила значения этого слова, но на всякий случай уточнила.
– Это Ёж сказал?
– Он самый.
– А в оперу друг когда идёт?
– Сегодня, – без царя в голове, ответил Кисель, тут же поняв, что проговорился.
Сказанного Леночке хватило для первоначальных выводов. А они были неутешительны:
Во – первых: Ёж её бросил. Основания для подозрений были вескими: отсутствие подарка на День рождения и подмена его форменным издевательством.
Во – вторых: его подозрительный поход в оперу. На это указывал лучший друг, видевший на столе билет.
И, наконец, странное слово репарация, смысл которого Елена нашла в словаре иностранных слов; в международном праве это было полное или частичное возмещение материального ущерба, причинённого войной, выплачиваемое победителю побеждённой стороной.
На повестке недели переговоры намечались только с китайцами, а кто кому должен, Леночка не уточнила.
Из вышеперечисленного следовало единственно очевидное заключение: у Вадима появилась другая женщина, он идёт с ней в оперу, и, значит, ей – Елене нужно там быть. Для чего? Для точной формулировки своих претензий и разработки тактики дальнейшего поведения.
Покупка билета заняла полчаса, выбор платья – ещё два, остальное время Леночка посвятила сбору информации, распространению слухов с укреплением собственных позиций и подготовке души и тела к предстоящему событию.
Глава 7
Утренний вояж
– Ты запомнил? – напутствовала Анита своего верного помощника.
Тот завис в воздухе.
– Ну, да. Чтобы всё было под контролем, – заученно повторил Ян.
Малышу не терпелось подняться над вечерним, остывающим городом, над зажигающимися фонарями, над иллюзией разноцветных фонтанов, что так щекочут ступни своими брызгами, а после усмирять мурашки минутного холода, пришедшего с ветром со стороны засыпающей реки.
В доме на холме всегда пахло сосновой смолой. И вовсе не потому, что рядом, в двух шагах был лес, просто сам дом, возвышающийся над кронами, являлся живым, не рубленным и не соструганным, а растущим и меняющимся. Сосны переплетались таким причудливым образом, что составляли и стены и крышу, а фундаментом служили их же корни – бич обычных, каменных домов.