— Раз уж ты так настаиваешь, уважаемый советник, то я подумаю о завтрашнем дне, — сказал раджа. — Но у меня нет никакого желания ходить туда ежедневно. Я спрошу Мурадеви и, если она захочет, возьму ее с собой.
— В государственных делах я буду только помехой, — раздался голос скрытой за занавесью Мурадеви. — Ведь я же не раз вас просила не пренебрегать долгом государя.
— Ну хорошо. Согласен, — сказал раджа и снова рассмеялся. — Завтра же пойду туда.
Ракшас был доволен ходом событий. Но радость его была преждевременна.
ЕЩЕ ОДНА ЛОЖЬ
Беседа была окончена, и министр собрался уходить. «Если бы только я смог на некоторое время удалить раджу из дворца Мурадеви! — размышлял Ракшас. — Тогда большая часть задачи была бы выполнена».
Министр очень надеялся на то, что, когда Мурадеви не будет рядом, ему удастся задержать Дханананда неотложными делами и восстановить раджу против Мурадеви настолько, чтобы тот не захотел больше к ней возвращаться.
Когда Ракшас ушел, Мурадеви сказала радже:
— Как странно: иному покажется, что это я не выпускаю вас отсюда. Неужели я мешаю вашим делам? Все думают, что это именно так, я слышала разговоры.
— А разве люди лгут? — улыбнулся Дханананд и потрепал Мурадеви по щеке.
Это проявление нежности обрадовало Мурадеви, но она нахмурила брови и притворилась рассерженной.
— Зачем вы-то так говорите? — недовольно спросила она. — Пусть так считают другие, в этом нет ничего странного. Разве я не пускаю вас в совет, мешаю заниматься делами государства? Бывало ли так когда-нибудь?
— И не один раз, — весело ответил раджа. — Если бы ты предостерегала меня единожды, я запомнил бы, когда именно это было. Но ты повторяла это много раз.
— Ну хорошо, предостерегала, — возбужденно сказала Мурадеви. — Я боялась отпускать вас, предчувствовала, что вам угрожает опасность. Мне будет страшно до тех пор, пока я не узнаю, отчего умерла моя белая кошечка. Я уверена, что министр ничего не замышляет против вас. Зато другие наверняка что-то затевают. И в такое время вам…
Тут Мурадеви всхлипнула и отвернулась.
— Как можно, госпожа! — воскликнула Суматика, стоявшая неподалеку. — Что вчера бабка говорила? Чтобы вы теперь не смели плакать, нельзя вам. И разве вы сегодня не хотели рассказать махарадже о своем счастье? То-то махараджа обрадуется!
— Суматика, кто тебе разрешил вмешиваться? Болтунья ты этакая! — сердито проговорила Мурадеви.
— Какая же тут болтовня, госпожа? — возразила Суматика. — Просто я вспомнила, что нужно рассказать радже о нашей радости. Пусть я болтаю, как вы говорите. Все равно махараджа не разгневается, а наградит меня.
— Разве я не велела тебе замолчать, Суматика? Доколе ты будешь испытывать мое терпение? — проговорила Мурадеви с притворным гневом и украдкой посмотрела на раджу.
— Я-то замолчу, — не унималась Суматика, — но разве ваша бледность и томный вид ничего не скажут махарадже?
— Подожди, сейчас оторву тебе болтливый язык! — с угрозой произнесла Мурадеви и поднялась.
— О чем ты говоришь, Суматика? — спросил раджа, удерживая Мурадеви. — Что она хочет скрыть от меня?
— Махараджа! — ответила Суматика. — Сколько бы мы ни скрывали, у госпожи все равно родится воин. А его от вас не спрячешь.
Слова Суматики удивили и обрадовали Дханананда.
— Неужели, Суматика? — проговорил он. — У госпожи родится… воин? Это большая радость для меня. Я должен тебя отблагодарить.
Тут раджа заметил, что глаза Мурадеви полны слез.
— Милая, — сказал он, — я так рад, что у нас будет сын. Почему же ты плачешь? Тебя это печалит?
Мурадеви ничего не ответила, только молча вытирала слезы концом покрывала. Она плакала все сильнее, и раджа, огорченный, стал ее утешать.
— Почему ты плачешь? Что с тобой? — ласково говорил он. — Скажи все без утайки. Ведь я счастлив узнать, что ты ждешь ребенка. Теперь наша любовь станет еще сильнее, а ты такая грустная. В твоих глазах слезы печали, а не радости. Мне очень тяжело, поверь, а ты молчишь. Зачем ты меня мучаешь? Ну говори же. Почему плачет твоя госпожа, Суматика?
— Причина-то одна, махараджа, — ответила служанка. — Госпожа думает, что как много лет назад, так и теперь…
— Замолчи! — крикнула Мурадеви. — Не болтай глупостей.
Суматика сразу умолкла.
— Что же это такое? — сказал раджа, повернувшись к Мурадеви. — Сама ничего не говоришь и другим не даешь. Продолжай, Суматика. Я тебе приказываю.
— Господин, — смущенно начала Суматика, — как мне быть? Махараджа приказывает одно, махарани — другое. Но вас я не могу ослушаться, господин. Госпоже, видите ли, кажется, что рождение ребенка ничего хорошего никому не сулит.