Я уже представила, как с высоких потолков свет разливается по целому ряду мелких, но всё ещё заслуженных наград на его кителе, и как блеск в глазах наконец-то смешается со всем остальным.
— Побежишь? — шепнула я.
— Да, малышка, — бросил Люк, следом сжимая мою руку в последний раз перед тем, как поравняться с высоким молодым офицером, который в ожидании начал отбивать каблуком по паркету, — Подойди к Сьюзи, она хотела поболтать! Вам всё равно нужно только смотреть и делать вид, что гордитесь мной.
— Пошёл ты! — в шутку сощурившись, я развернулась и обошла зал с другой стороны.
Слева была небольшая сцена, где уже собрались главные лица, там же располагалась аппаратура, оттуда же шли по всему потолку, достаточно высокому, чтобы закружилась голова, длинные и тёплые лампочки-гирлянды.
В той стороне концентрировались камеры пары телеканалов, та самая норовящая залезть под кожу ведущая новостей, а ещё — несколько одетых в такие же кители военных. Именно они оказались друзьями Люка, и ничуть не разочаровали: с виду даже не показывали никаких других эмоций кроме волнительного ожидания.
Сам же Люк был в стороне и общался с мужчиной лет пятидесяти: он, вероятно, и был посланным министерством офицером, который будет награждать. Их диалог, судя по спокойным лицам и мягкости жестикуляции, никакого негатива не нёс.
Обо всём этом я думала лишь потому, что готова была вот-вот поймать то самое «предчувствие», но, стоило подойти к Сьюзи, как меня словно с ног сбили: её объятия, такие резкие и удушающие, помогли вернуться в реальность.
— Я так переживаю, так переживаю! — она обмахивалась ладонью и часто моргала, — Ещё и женские эти проблемы...
— У тебя...?
— Нет, перед ними. — тут же выдохнула Сьюзи, — Но мне кажется, что душно тут ужасно, а ты как? Ты бледная!
— Нет, я такая всегда, — успокоив её, я подошла к одному из небольших столиков в соседней комнате, где обычно и расставляют места для воды, выпивки, закусок и прочих мелочей подобных вечеров, — Тебе... Дать шампанского?
— Давай сначала послушаем. Они уже начинают речь. — девушка, схватив меня за руку прямо так же, как и Люк, потащила к полупустому скоплению людей.
Там я, несколько раз задев кого-то из незнакомцев, смогла таки найти маму и приткнуться рядом, в ожидании важнейшего события в жизни Люка. Сначала речь сказал мэр, в прошлом ветеран войны в Персидском заливе, а сейчас — один из немногих, кому до нашего местечка вообще есть дело.
Для него делом чести было представлять Люка к награде вместе с присланным от ВМС офицером, а я краем глаза замечала, как и мама, и Сьюзан начинают всхлипывать.
Я не видела Люка и не участвовала в его жизни полноценно более десяти лет, что не могло не отложиться в подсознании ощущением того, что эта награда — его личное освобождение.
Сам же Люк, стиснувший челюсти до того, что заиграли желваки, протянул благодарно руку мистеру Граймсу, нашему мэру, а затем улыбнулся на камеру — обязательная процедура.
Мою ладонь всё ещё поддерживала Сьюзи; она почти налегала на меня плечом, иногда поглядывая и, видимо, считывая эмоции, пока мама замерла, казалось, даже не дыша: Прямо сейчас её первенец получает одну из самых почётных наград всех Вооруженных сил страны.
— За особо выдающийся героизм... — начал офицер, и тогда я вдруг почувствовала, как бедная Сьюзан, громко выдохнув, двинулась в сторону.
Рефлекторно вытянув руки, я успела поймать её.
Вот, наверное, о чём я и думала...
8.
От испуга я выругалась, но так, что никто не расслышал, и поспешила помахать на бедняжку Сьюзи, завлекая к ней прохладный воздух. Боже, что с женщинами делает этот чёртов ежемесячный ад!
Мама же, дёрнувшись от неожиданности, прихватила Сьюзи за талию и обняла, когда та, медленно заморгав, вернулась в сознание:
— Алекс, у меня голова закружилась... — пролепетав, она шмыгнула носом и попыталась сфокусироваться на происходящем на сцене.
Со стороны уже слышались характерные выкрики морпехов и «котиков», которые я слышала не раз и не два, пока Люк возвращался домой и смотрел отснятые ролики на карманную камеру...
«Ху-ра, ху-ра»...
В голове перемешалась музыка, крики и разговоры; вместе с ними в нос ударил запах открытого шампанского, приторный и кислый, а Сьюзи, отпустив мою руку, ушла с мамой в сторону, где можно было на что-то облокотиться.