— Такой он... Своеобразный, Джош этот, да? — хмыкнул Мэтт.
— Да. — только и ответила я, погружаясь в работу насколько, насколько только могла.
Только бы перестать думать о «Красоте По-Американски».
15.
Ночь прошла спокойно — большего я попросить и не могла.
Так или иначе, без камер ощущения совсем другие.
Ты знаешь, что за тобой не следят эти «свидетели», но с другой стороны — теперь не докажешь, если какой-нибудь залётный школьник решит подворовать посреди ночи шоколада или газировки.
Под утро, правда, меня начало клонить в сон, даже несмотря на то, что Мэтт решил включить музыку. Пока по радио играли всем знакомые популярные треки в чарте топ-100, я листала ту самую книжку, которая совсем недавно была в руках Люка.
Одна из девушек постаралась подставить другую, позвав ковбоя на танцы, а тот, прознав её хитрый план, отказался, сославшись на занятость. Истерике первой не было предела, но книжка быстро наскучила уже мне — я отложила её, когда Мэтт в очередной раз посмотрел на меня, подперев рукой подбородок.
— Чего? — хмыкнула я.
— Всё в силе? Отсыпаемся и встречаемся в семь у кинотеатра?
— Да, я подскочу с Люком и Сью. Как раз на её машине.
После того, как я несколько часов возилась в холодильниках и выставляла остатки йогуртов, меня начало трясти. Заболеть посреди осени — такое себе развлечение, особенно учитывая, что от работы это меня не убережёт.
С кружкой растворенного в воде средства от кашля и приближающейся температуры, я вышла на улицу, отпустив последнего покупателя.
На парковке уже остановилась машина девушки из дневной смены — Лии. Она, хлопнув дверью, направлялась к нам. Мэтт тоже показался на улице, приветственно помахивая коллеге.
— Камеры — всё, отработали своё. Если что, звони сначала отцу, а потом уже — по тем номерам. Они, как бы, работают только в ночную смену.
Я кивнула, молча соглашаясь с его словами. Конечно, если Люк и будет помогать в экстренной ситуации, то пока что лишь мне. По крайней мере, пока они со Спейрсом официально не зарегистрируют свою охранную компанию. И если мистер Лоуренс согласится с ними работать.
— Хорошо! — ответила девушка, — А ворюг буду шваброй выгонять!
Утро выдалось тёплым и лишь немного ветреным.
Лия с улыбкой приобняла меня, пусть и выглядела сонной, а затем прошла в магазин вместе с Мэттом.
— До вечера! — бросила я, поджав губы и поправляя рюкзак за спиной, — Пойду и просплю всё время, которое смогу из себя выжать.
— Спокойных снов, — ухмыльнулся Мэтт, — И я постараюсь поспать.
До дома я дошла быстро, пусть ноги и казались сплошным скоплением бетона.
Лишь те, кто работал хоть раз в ночную смену, может понять это пограничное состояние: ты наполовину спишь, но всё ещё можешь различать реальность. Ощущается как лунатизм.
— Мам, ты как? — я бросила рюкзак на стойку и прошла в кухню, где она уже трудилась за плитой.
— Голова болит, — пожаловалась мама, кратко чмокая в лоб, прямо как Люк, — Таблетки уже не помогают. Но сказали, что всё нормально — погода может влиять.
— Надеюсь, что просто временное, — выдохнула я, присаживаясь рядом, за стойку, — Люк дома?
— Нет, уже уехал с Джошуа. Они неразлей вода в последнее время. Хорошо, что хоть дело какое-то придумали. А то сели бы, как Льюис, на диване после отставки. Ничего дальше носа не видят!
— Да, я тоже рада, что он не закрылся. Ты же знаешь, что...
— Как с дедушкой, — мама опередила меня, — Тот тоже всем про свой Дананг рассказывал. А потом — всё. Как приехал, так затих.
С дедушкой Карлом я общалась слишком мало, чтобы помнить его рассказы в красках, но одно лишь я запомнила: после войны он стал слишком молчаливым. Иногда из него приходилось буквально вытягивать слова.
— Люку не грозит, — почему-то уверенно улыбнулась я, — Мы сегодня едем в кино с Мэттом и ребятами.
— Джошуа с вами? — удивилась мама.
— Нет. — тут же выдохнула я, — Его... не звали. А он не просился.
— Жаль. Милый парень.
— Милый? — я аккуратно вытянулась, поудобнее устраиваясь за стойкой и следя за тем, как мама скрывает улыбку.
— Ну, он интересовался моим здоровьем, а ещё сказал, что их будущая компания будет присматривать за твоей безопасностью. Это же отлично!
— Да, ты права...
Видеть мамину улыбку, пусть даже такую лёгкую и связанную с пустяками, меня непременно радовало, но вот сонливость разбивала любую позитивную эмоцию на осколки.
— Давай, Алекс, иди спать! — приказав, мама взмахнула полотенцем, а затем охнула, хватаясь за голову, — Боже мой, да что такое...
— Если что, скажи Люку, пусть отвезёт к доктору! — взмолилась я, подхватывая брошенный рюкзак и возвращаясь, чтобы поцеловать маму, — Поняла? Никаких «мне нормально»!