— Наверное, я слишком переоценил своё терпение.
Он рывком расстёгивает ремень, и я начинаю вырываться; успевая шлёпнуть его по лицу, я могу только в очередной раз дёрнуться, заехать ногой ему в пах и только тогда понимаю, что слёзы катятся из глаз неумолимым потоком, стекая липко по подбородку.
Тушь течёт, заставляя слизистую гореть, а дыхания, чтобы бороться, остаётся всё меньше.
На своей вытянутой руке я вижу поплывшие перед глазами цифры — номер брата, который мне лишь недавно продиктовали.
Я должна была «присматривать» за Люком, но что делать теперь, когда некому защитить...
Меня?
18.
А сейчас мне двадцать шесть.
Я прислоняюсь лбом к стенке душевой кабины и прикрываю глаза. Слёз для того, чтобы проплакаться уже нет, а за дверью ванной комнаты раздаются шаги. Кто-то ждёт, пока я выйду, и только этот факт заставляет меня выкрутить кран и ступить босыми ногами на тёплый коврик.
Счёт времени я давно потеряла, так что не знала, сколько простояла под водой. Только подушечки пальцев покрыла рябь, а кожа от жёсткой щётки болела.
— Эл?
Это Люк.
Я выдыхаю, вытираюсь наспех, надеваю длинную ночную футболку и открываю дверь. Из комнаты сразу вырывается пар.
— Боже ты мой... — расстроено выдыхает брат, и я только пожимаю плечами, — Иди спать, малышка.
Я кратко обнимаю его, но ничего не говорю. Просто навеяло. Просто воспоминания о синей кофте и неприятном вкусе джина — обычный кусочек прошлого, желающий всплыть на поверхность и напомнить о себе тупой, терзающей болью.
— Уже иду, — я потираю лицо ладонями, — Спокойной ночи. Спасибо тебе за всё.
— Я всегда с тобой, Эл. Как бы тяжело не было.
Почему-то слова Люка делают ещё больнее. Жаль, что тогда его со мной не оказалось, но...
Тогда мне правда повезло. Может, когда-нибудь и другая часть моих чёртовых воспоминаний осмелится ударить по без того уставшему рассудку и напомнит, как я умудрилась пережить подростковый период.
Мэтт...
О нём я не хотела думать, но всё же приходилось. Как дальше с ним работать? Лучше будет просто вести себя так же, как и раньше — просто работа. Иногда переговоры по поводу каких-то новых фильмов, но больше никаких двояких улыбок.
В комнате я присела на кровать и снова посмотрела на подаренный братом альбом, в котором слишком давно ничего не рисовала. Последний раз, когда я хваталась за карандаши, был день рождения Шайи, и она попросила нарисовать её — просто попросила, а не потребовала.
И когда я всё-таки принесла ей рисунок, то она нагадала мне на картах, сказав, что совсем скоро в моей жизни появится кто-то новый, но дальше я и не запомнила. Что-то про восемь жезлов, башни и...
Меня свалило в сон — так быстро и незаметно одновременно, что очнулась я только посреди ночи, в поту и с учащенным сердцебиением. Несколько секунд назад где-то поблизости ударила молния, осветив комнату и заставив меня подскочить.
Я проспала шесть часов, а сегодня — второй выходной. Да, точно второй выходной.
Пять утра...
Не так уж и рано, чтобы пойти на кухню и посидеть за чашкой кофе, потому что если я усну ещё раз, то проснусь с жуткой головной болью.
Дома всегда тихо, когда я просыпаюсь — обычно мама поднимается часов в семь, а потом возится на кухне до тех пор, пока я не вернусь, если в этот день я работаю и не прихожу, чтобы посидеть в тишине.
А теперь, с возвращением Люка, она спит подольше. Может, сказывается и мигрень, которая никак не желает проходить даже после назначений врача.
На кухне горел свет, и я ускорила шаг, надеясь встретить там Люка. Я взъерошила волосы, примятые после сна, и, прищурившись, прошла дальше.
— Ранняя пташка?
— Ох, ты... — я замерла, неловко сощурившись, так как яркая лампа немного слепила после темноты коридоров.
— Остался переночевать.
Джошуа стоял, прижавшись бёдрами к столу, и держал в руках кружку. Пахло кофе, так что во рту у меня тут же рефлекторно собралась слюна. Меня передёрнуло вновь, когда я глянула на Спейрса, вспоминая мелькнувшую синюю кофту, но...
Он был в обычной футболке. Однотонной серой футболке.
— Гроза разбудила. — сказала я, подходя к кофемашине и наполняя кружку. Высокую и вмещающую как минимум две стандартных порции.
— М-м.
Дальше разговор не строился, но покидать кухню я не планировала, ведь гость тут — именно Спейрс. И сейчас он на моей территории, и никакая выдуманная «официантка» не омрачит мой ритуал.
За стенами шумел ливень, вдали звучал гром, и мне всё казалось, что молнии летают по всему округу. Такая погода давно не сваливалась на это место, так что разнообразие меня радовало.