— Где ты была? Тебя не тронул тот придурок? — девушку передёрнуло, когда она вспомнила рокера.
— Нет, просто выместил злобу на тележке. Всё хорошо, я просто задумалась и она укатилась.
— У тебя проблемы, может? Мэтт сказал, что это ты решила поменяться. Он тебя достал?
— Чего?
Я вдруг поняла, что слышу именно то, что слышу: Мэтт... Что?
— В смысле? Он мне вчера позвонил, сказал, что ты попросила девушку в смену, мол, работать так легче, все друг друга понимают... Так что на самом деле произошло?
Промолчав, я прикусила кожу во рту и уставилась на свои ноги. Надо же было так придумать, так жалко оправдаться? Почему не смог сказать, что просто решил сменить работников для интереса? Или ради обновления атмосферы, чтобы не застаиваться?
— Мы не ругались. — сообщила я, чудом избежав злобного тона, грозящегося вырваться в любую секунду, — Мы сходили в кино, и это не было свидание. А потом я ему отказала в продолжении.
Это разнесет его авторитет — я была уверена. Не тот авторитет, что призван держать в страхе людей, работающих на его отца — владельца магазина, нет.
Именно ту часть Мэттью Лоуренса, которая настроена на лживость и перевирание ситуации.
Он мог бы, легко мог бы придумать миллион причин для смены людей, но сказал то, что сказал — гнусная и подлая попытка выставить себя таким невиновным, что эта самая вина вылезла, ещё и с такой силой.
— Фу, серьёзно? Ну и придурок, — прыснула Шайя, швыряя недокуренную сигарету в урну, — А я-то думаю, чего это он мне названивал? И сказал ещё так, будто ты сама настаивала!
Во мне будто за доли секунды разлили бензин и тут же щёлкнули зажигалкой. Показалось даже, что голова снова заболела, но нет. Это была секундная слабость, и когда мы зашли обратно в магазин, то стало легче.
Мы с Шайей сели за кассу, и я достала коробки со старыми журналами и газетами, намереваясь перебрать их и отправить обратно для переработки. Взяла старый терминал, включила программу. Пока всё загружалось, девушка то и дело кидала на меня взгляды.
— А этот... Джош, он свободен?
Её вопрос повис на мне паутиной. Мне захотелось убрать с лица неуверенность, но не получилось. Я выдохнула, вспоминая, почему-то, его вопрос.
Всё ли со мной хорошо?
Да, я так думаю. Да, всё в порядке, просто я устала за эти пару недель.
— Я не знаю. Лучше спроси у него. — я улыбнулась, и у меня это получилось.
После этого даже ушла тяжесть с плеч. Я расслабилась и принялась сканировать журналы.
— Он такой неразговорчивый. Я к нему и так, и сяк! Вот же вояки. Долго они служили-то? Может, из них уже вся мужская энергия ушла? Я бы вернула!
Я всегда завидовала таким девчонкам, как Шайя: никакой самокритики, яркие выражения и бесстрашие даже перед бывшими закалёнными вояками. Не то, чтобы я сама была забитой простушкой, просто за последние годы это именно я потеряла всю женскую энергию.
И восстанавливать её с Мэттом...
— Они с Люком пошли служить в семнадцать, а сейчас им чуть больше тридцати. Полжизни, получается.
— А тебе сейчас?
— Двадцать шесть. — я сказала это тем же будничным тоном, что и раньше, поэтому Шайя улыбнулась.
— Мне так нравится, что ты не ведешь себя как те «тётки», любящие говорить, что девушка старше двадцати пяти — уже старуха. Не понимаю этой моды — молодиться! Мы такие, какие есть. Живём, стареем!
— Мы не старые, мы просто уставшие.
— Вот именно! И когда у тебя в последний раз было?
Вопрос не поверг меня в шок, не заставил встать в ступоре или уставиться бездумно на зажатые в руках выпуски новостных газет за прошлую неделю. Я рассмеялась, потому что просто не помнила. Не помнила, когда у меня в последний раз был секс.
— Шайя, я не помню! Может, год назад...
— Ужас какой! — девушка почти схватилась за голову, — Нужно срочно выводить тебя в люди! Хотя бы просто пофлиртовать с кем-то, эй!
Я молча продолжила перебирать газеты, но доводы девушки не прекращались: она звала меня буквально во все места, которые только могла припомнить в городе, а также хотела увезти в Джексонвилл, утверждая, что именно там я смогу найти себе достойного красавчика с классным загаром.
А я уже хотела спать, пусть и понимала, что она права.
Я даже не помнила, когда в последний раз...
Просто целовалась.
22.
──────── ────────
Во второй рабочий день я проснулась с такой головной болью, что готова была взвыть в первые же секунды пробуждения. Комната перед глазами расплывалась, а сон был растянутым, чересчур долгим — неприятно долгим.