— Джош... — я впервые за долгие годы назвала его по имени лично, но далее ничего не придумала.
Это была вынужденная мера?
Да.
— Ладно. Ничего. Лучше не сейчас, — мужчина опустил взгляд и почти раздраженно цокнул, — Давай я подъеду попозже, окей? Я глянул там провода, подключил пару камер. Люк приедет и перепроверит.
— Что ты хотел спросить? — уже тише проговорила я.
Теперь обязательно требовалось услышать ответ, и мне было не так уж и важно, насколько он хочет его давать. Несмотря на то, что он — крупнее и взрослее, я всё ещё помнила то, что мы оба скрывали.
Семейные тайны.
— Оставим это на ночь. — спокойно ответил Спейрс.
Он кратко коснулся губы языком и, сглотнув, покинул комнату персонала, оставив меня, ошарашенную и медленно задыхающуюся от эмоций, смотреть вслед.
Чёртов сукин сын...
Я вышла со склада, уже отвозя несколько тележек и оставаясь в самом конце зала, где смогла бы пропасть на добрых пару часов, выставить всё необходимое в узких холодильниках, подумать о своём.
Надежды на спокойную рабочую ночь были спасительными.
Шайя смеялась, заигрывающим голосом общаясь с Джошем, который до сих пор не уехал. Их голоса гудели в голове в такт шипению кондиционера слева на стене, а ещё — за окнами всё ещё шуршал дождь. Людей будет мало.
В груди ныло волнение, такое густое и давнее, и его поднял сам Спейрс — те воспоминания, которые я так долго складывала в дальние ящики и прятала, как давно неношеные куртки...
— Слушай, может, у тебя будет несколько свободных часов завтра? — тон Шайи так и не менялся, и я уже представляла, как она склонилась на стойке, складывая на ней руки и позволяя нескольким подвескам, свисающим на грудь, звякнуть друг о друга.
Я не должна была слушать, но не могла остановиться. Можно было «запеть» в голове какой-нибудь проходной шлягер от малоизвестной рок-группы, услышанной вчера по радио, можно было уйти на склад...
Но я продолжила слушать. Мне был нужен его ответ — и я не могла представить, не могла — честно, по какой причине он мне нужен. Я ведь не Шайя. Даже не близка к ней по темпераменту.
Бутылки с молоком звенели друг о друга, пока я продолжала растягивать один ряд за другим, не замечая, как пустеет тележка.
— Извините, мэм, не могли бы вы мне помочь? — звучит совсем рядом, и я рада, что это происходит.
Я оборачиваюсь и с дежурной улыбкой встречаю...
Уже знакомого человека.
Своего бывшего партнёра.
24.
Остин.
Мы познакомились именно здесь, в нескольких минутах ходьбы — у заправки. Я тогда побежала за мелочью, чтобы разменять крупную купюру у кассиров станции, а он приехал заправляться.
— Как ты, Алекс? — когда я обернулась, его тон сразу изменился, превратившись из заинтересованного в мягкий и почти трепетный.
— Я... Хорошо. — мне с трудом удалось ответить, но улыбка уже появилась на лице, — Какими судьбами у нас?
Совсем недавно он уехал в Даллас, и это стало причиной расставания — в то время у меня не находилось сил сражаться за отношения, пусть они и оставались тёплыми и дружественными.
Мы с Остином были друзьями с привилегиями — и обоих это устраивало. Я знала, что могу с лёгкостью попросить забрать меня с собой, но я этого не сделала.
А он бы забрал.
Его взгляд скользнул по мне мимолётом, и Остин нежно улыбнулся. Несмотря на всю его грозность, острые углы подбородка и яркие глаза, мне всегда нравилась его внутренняя мягкость.
Это до сих пор вызывало какие-то ностальгические нотки.
— Я заехал, чтобы тебя повидать. Подумал, что ты здесь — и не ошибся. Как Люк?
— Он должен приехать через полчаса, помочь с камерами, — я показала рукой на висящие с потолочных балок провода, — Здесь небольшой ремонт.
— Рад, что он вернулся. Как он себя чувствует? Я много слышал, что сейчас время нелёгкое для армии. Знаешь, парней наизнанку выворачивает.
Даже сейчас, пока я говорила с Остином, стоя в противоположном конце магазина, то слышала, как закрывается и открывается дверь. Всё это отражалось в голове так громко, что...
— Алекс? — мягко спросил Остин, и я взяла его под руку, прижавшись как можно ближе. Это было нужно мне — просто нужно, и всё.
Я привыкла к нему ещё давно, а сейчас он так вовремя появился рядом. Остин неспешно обнял меня, но надежно прижал поближе, отодвигая пустую тележку так, чтобы она не мешала.
Запах дыма и чего-то масляного преследовал Остина — он был пожарным, именно ради развития карьеры требовался этот переезд. Мы решили остаться друзьями, и это удалось.