Джошуа выглядел злым, отчаявшимся. С каждым произнесенным Нейтаном словом он всё сильнее стискивал зубы.
Он делал это до тех пор, пока мой бывший не договорил.
— ...то я не жилец.
Я испугалась, когда руки Спейрса сжали Нейтана так сильно, что он почти рухнул на колени. Джош швырнул его в сторону, толкнул в спину, и Нейтан почти убежал в свою машину, припаркованную у соседнего дома.
Выждав, пока она тронется, я подошла к Спейрсу и остановилась так близко, что ощутила запах крема после бритья. Он смотрел неотрывно, и я видела, как сильно он зол. Он всё ещё был взбешен, и уголки его губ опустились так, словно и он был готов вот-вот сорваться.
— Можно я прикоснусь к тебе? — шепотом спросила я.
Краткий кивок. Медленный и мучительный.
Я пустила руки по его туловищу, обнимая как можно сильнее. Слёзы впитались в ткань его футболки, а всхлип заглушился в шуме ветра. Я обнимала не Люка, не передавала ему эстафету через сослуживца и друга.
Я обнимала Джошуа Аарона Спейрса, человека, спасшего меня от позора. Говорившего со мной в самый тяжелый момент, когда хотелось удавиться. Я дрожала, выплакивая всё горе, оставшееся вместе с разочарованием.
Мне не было жаль Нейтана. Я упивалась жалостью к себе. К девушке, которая не смогла увидеть в Нейтане другую сторону.
Джошуа не обнимал в ответ. Он терпеливо ждал, пока я выплесну всё, что так долго сидело.
— Всё в порядке, Алекс, — говорил он ровным, без эмоций, голосом, — Он получил по заслугам. Люк не смог приехать, так что это сделал я. Я сделал всё, что мог.
Он был горячим, а наступающая ночь казалась сказочной. Ветер притих, и я не могла поверить в реальность происходящего. Я очнулась, лишь когда увидела крапинки крови на рукаве футболки Спейрса.
Моя ладонь прошлась по его предплечью, сильному и напряжённому. Сам Джошуа кривил губы, тщательно выдерживая мои прикосновения.
— Спасибо. Спасибо, ты спас меня.
Тогда я и не могла бы подумать, что спустя десять лет между нами будет что-то неоднозначное. В тот вечер Джошуа был ключевой фигурой в моих мыслях.
После прощания я пролежала на кровати в слезах, но уже от счастья. Мне не верилось, что кто-то постоял за меня и заступился — впервые в жизни. Что Нейтан и его угрозы были в прошлом.
Что я кому-то нужна. Я по-настоящему кому-то нужна, и для этого не нужно молить о помощи — она пришла сама, нагрянула на порог.
— Алекс, всё хорошо, малышка? — спросила мама из-за двери.
— Да! — ответила я хрипло, но потом прокашлялась, — Всё отлично!
И я верила своим словам. Поступок Джошуа оставил в груди такую щемящую эмоцию, которой я ещё не могла описать словами. Мне казалось, что внутри всё трепещет и скулит. Что я выиграла в лотерею.
Но на самом деле понимала, что после этого моя жизнь не станет прежней. Что этот вечер останется в голове навсегда.
И не только в голове.
На душе стало спокойнее.
Я уснула с мыслями о Джошуа, мечтая, чтобы он обнял меня в ответ. Его руки оставались неподвижными. И это стало ответом — нет, Алекс.
Он не видит в тебе девушку.
Ты — сестра его лучшего друга, которая попала в беду. Ничего большего и быть не может. Лучше оставить это далеко и никогда к этому не возвращаться.
Мне было семнадцать. И я влюблялась в Джошуа Спейрса.
32.
Я вернула то, что должна была вернуть давно — воспоминания. Я окунулась в прошлое с головой, вырвала самое важное, но было поздно.
Джошуа ушёл. Я успела увидеть, как он злобно хватает со стола телефон и уносится прочь, задевая плечом официанта и почти сшибая его с ног.
Когда я подошла, Сьюзи встрепенулась. Люк раздосадованно вытер руки и молча ушёл за другом. Я присела рядом со Сьюзи и притянула тарелку с лазаньей. Она уже остыла, так что я в раздражении швырнула вилку, чем привлекла внимание с соседних столиков.
— Алекс, дорогая, в чём дело? Вы поссорились?
— Что-то вроде этого.
— Он тебя оскорбил?
— Нет, я его оскорбила. Когда-то давно он сделал для меня очень много. И я, как эгоистичная дура, всё это время держала это слишком далеко. Это наша маленькая, мать её, тайна.
Я не заметила, как начала ковырять маленький шрамик на указательном пальце. Я поддевала ногтем корочку, и Сьюзи почти испуганно схватила меня за ладонь.
— Перестань. Кровь пойдет. Расскажешь мне? — в голосе девушки я уже услышала непримиримую нужду в диалоге.
Я кивнула. Нужно было выговориться, и я не могла держать в себе так много. У меня оставалось столько... всего внутри.