Было интересно узнать, насколько тяжело им дался этот период. Как ужасно болело всё тело, как хотелось в некоторые моменты «позвонить в колокольчик». На их уставном языке это означало сдаться и уйти домой.
Когда мы подъехали, то Джошуа вышел со мной и взял под руку. Это был первый раз, в который он сделал это сам, не спрашивая.
Он держал меня надёжно и шёл впереди, спасая от дождя и порывов ветра, и я поняла, что между нами больше ничего не будет, как раньше.
Но было слишком рано радоваться.
36.
Он отпустил меня, когда мы зашли в супермаркет. С осознанием того, что мне придётся увольняться, я уже не видела себя среди этих стеллажей, а обстановка и вовсе напоминала дешёвый ужастик: из-за туч и темноты улицы всё внутри казалось жутким и унылым.
Я с волнением прошла к кассам, уже увидев за ними Шайю.
— Ты теперь в день работаешь? — спросила я тихо.
— Привет! — она подняла голову и склонилась, как и всегда, над стойкой, — Да, Мэтт устроил перестановку. Отец отдал правление в его руки.
В её голосе исчез привычный задор, когда она заговорила со мной. В глазах больше не было понимания или какого-то даже малого интереса. Только сейчас я догадалась, что всё то, что она со мной проделывала в наши смены — просто вежливость.
Джошуа стоял сзади, держа пустой рюкзак. Я слышала, как он раздраженно цокнул и прошёл по ряду к складам.
— Посторонним входить запрещено! — воскликнула Шайя, на что я едва сдержалась от возмущенного выдоха.
— Поспокойнее, дамочка. — послышалось в ответ.
— Угомони своего солдатика! — теперь она говорила со мной, но выслушивать не было смысла.
Теперь я хотела разнести всё к чёртовой матери, но выдержала, и, стиснув зубы, пошла за Спейрсом. Шайя не двинется до тех пор, пока в зале не будет кто-то ещё, но Мэтта рядом не было. Он был на улице или в подсобке.
— Солдатика? — прыснул Спейрс, когда я его обогнала и толкнула дверь плечом, — Вот же самодовольная девка.
— Джош, пожалуйста. — попросила я.
— Ты ещё не поняла? — он повернулся ко мне и злобно шикнул, — Они над тобой издеваются! Эти двое сукиных детей, а?
— Перестань кипеть.
— Будто ты сама спокойнее.
Я остановилась перед тем, как открыть дверь, ведущую на улицу. Там мы с Мэттом часто проводили перерывы и обеды. Там же и ждали поставщиков.
Кое-что всё ещё ломалось между мной и Джошем — прямо сейчас, в момент, когда мы оба злились на ситуацию. На то, что ему пришлось потратить время и силы, чтобы возиться с Люком и камерами, а мне — работать в крысином коллективе.
Мне до сих пор не верилось, что Шайя так быстро поменяла вектор поведения.
Джошуа шагнул первым. Он оказался на улице и затянул Мэтта в помещение, схватив за рукав рабочей куртки. Тот почти вскрикнул, но, увидев меня, закусил губу.
Ему не понравилось, что Спейрс держит его за локоть, как шкодливого подростка, поэтому он дёрнулся, когда я покачала головой.
— Что? — спросил Мэтт, — Да, я не смог сказать тебе в лицо. Отец отдал супермаркет мне, а я решил его объединить с заправкой. Там работают свои люди, а ты у нас устроена не официально.
— А почему не сказал? — я пожала плечами, — Я пришла бы завтра, как ни в чём не бывало, на работу, а меня ждал бы ты? Ты хотел поглумиться?
Спейрс послушно отступил, но остался на одном уровне. Мне показалось, что он занял оборонительную позицию чуть впереди, чтобы если что успеть схватить Мэтта, но необходимости в этом не было.
Тот уже и без того выглядел неоднозначно, либо хотел уйти, либо отчаянно искал оправдания. За дверью всё ещё шумел ливень, так что я с содроганием представляла, как буду выходить на улицу.
— Да, ты права. Я хотел написать тебе сегодня вечером, — в конце концов проговорил Мэтт, убирая руки в штаны, — И необязательно было приводить охрану.
Он бросил скептический взгляд на Джошуа, но я не ответила на укор. И сам Спейрс промолчал.
— Что? Ты извинений ждёшь?
— Нет. Я пришла забрать вещи и зарплату.
Мне не хотелось даже смотреть на него, поэтому, развернувшись, я направилась в комнату. Там открыла шкафчик, сорвав с него наклейку с именем и смяв её, затем швырнув в урну под столом.
Джошуа подошёл, открыл рюкзак и протянул мне. Я с яростью схватила всё содержимое шкафа и швырнула туда, запихивая таблетки, крема для рук и запасную одежду. Меня переполняла такая злость, что я ощутила, как от сжатых челюстей начинает сводить всё лицо.
— Алекс...
Я молчала, продолжая собирать мелочи. Старые чеки улетели вслед за наклейкой в мусорку, туда отправились наброски рисунков, которые я сделала ещё давным-давно для Шайи. Руки начали дрожать, когда я поняла, что шкаф опустел. Мне показалось, что от истерики меня отделяет лишь присутствие Джошуа.