Он молча закрыл рюкзак и закинул за спину, а я присела на свободный стул, накрыв лицо руками.
Ничего страшного. Не первое увольнение. В школе было тяжелее, верно? Да, так и было. Не первая и не последняя работа, ты не будешь жить впроголодь. У тебя есть Люк, есть мама, есть, в конце концов, Сьюзи и её предложение о работе на почте. Что плохого в упаковке посылок?
Но я не смогла заплакать. Слёзы застыли где-то глубоко, откуда не могли вырваться. Я вспомнила напульсник Люка, прикрывающий запястье, когда посмотрела на своё. А потом вспомнила Нейтана, держащего меня за руки.
Я всхлипнула, понимая, что этим только себя убиваю. Джошуа выждал, давая мне время на то, чтобы успокоиться, и когда я поднялась, то вышел первым.
Мимо Мэтта мы прошли молча, и он счёл верным не пускаться в дальнейший диалог. Я буквально впитала напряжение, тянувшееся от Спейрса, оно смешивалось с моим. Такое вот интересное общее чувство.
— Это твоё. — теперь Шайя стыдливо отвела взгляд, кладя на стойку гаечный ключ, который я хранила под стойкой.
Он ни разу не понадобился, но мы часто шутили над этим. От воспоминаний теплее не стало, но ключ я забрала.
На улице уже всё стихло, когда я ступила на мокрый асфальт, и дождь остался только крапинками на толстовке.
Только тогда, вдохнув побольше воздуха, Джош заговорил.
— Примерно так же я чувствовал себя, когда ругался с бывшей. Хотелось швырять не только вещи, но и людей.
Я сжала ключ посильнее, и он обжёг холодом ладонь. Мне пришлось отвадить от себя дурные мысли.
— Могло быть хуже, да? — подняв взгляд, я улыбнулась, но понимала, что улыбка эта выходит горькой.
Спейрс кивнул, открывая мне пассажирскую дверь.
— Могло быть хуже.
В салоне я откинула голову на спинку и тут же прикрыла глаза. Вся машина пропахла мокрой зеленью и пылью, и этот запах даже успел мне понравиться. Он означал что-то хорошее. Что-то новое. Но и отчего-то тревожное.
— Люк хочет поехать на могилу к Джереми. — сказал Джошуа тихим, напряженным голосом.
— Правда? И это он считает семейным отдыхом?
— Джереми жил во Флориде. Там его и похоронили. У них очень тепло, и Люк хотел свозить нас в маленькое путешествие. Он давно говорил, что хочет в поездку, именно прокатиться на машине. Послушать музыку, поболтать. Ты против?
— Ни в коем случае.
— Но никто не знает, что будет, когда он увидит его могилу. Джереми стал для него «Рядовым Райаном», которого он не смог спасти, понимаешь? Глубоко засел. Таких, как Джереми, очень много. Мы видели их каждый день, день за днём. Это были и не наши парни чаще всего, но каждый такой Джереми был решающим для кого-то.
— Люк очень мало об этом говорит. — я посмотрела на Джоша и пожала плечами.
— Ему слишком тяжело это даётся. Но он сам тебе расскажет. Просто сделай вид, что ты не знаешь, куда мы едем. Для него это важно, он хочет вывезти нас из штата, просто чтобы мы развеялись. Но Джереми... это тайна.
— Тайна. — повторила я.
Слишком много секретов на нас троих. И слишком мало смелости, чтобы их раскрыть.
Я снова вспомнила Тома Пэтти и его песню.
«Любовь — долгая, долгая дорога...»
Теперь я была ближе к пониманию текста, пониманию смысла самой баллады, которую повествовал Пэтти. Отец не просто так любил песню — он старался впитать каждое слово, поэтому слушал музыку с блаженной улыбкой на губах.
Я посмотрела на Спейрса украдкой, пока он вёл машину. Мы ехали молча, но ощущение недосказанности так и сквозило сквозь тонкие щели в приоткрытых окнах. Я сделала вид, что уснула, накинув капюшон на голову.
Но на самом деле готовилась к разговору с Люком.
Он ведь знает, что Нейтан был на нашем пороге вместе с Джошуа.
37.
— Мама идёт на поправку, но за ней будут присматривать. Я понимаю, что это рискованно, но как только мы откроем охрану — всё, выходных у меня почти не будет. Сьюзи оставит с мамой Брента, ему она понравилась. Конечно, а кому не понравится зефир с шоколадом! Она его закормит, мальчишка не сможет получить стипендию! А как же бейсбол?
— Люк, — позвала его я, улыбаясь от уха до уха, — Ты говорил о поездке.
— А, точно...
Мы сидели в гараже дома Сьюзи, у каждого в руках было по кружке с горячим кофе. Джошуа помогал Сьюзи на кухне, а я, поджав губы, наблюдала за смятением в глазах брата.