— Ещё не привыкла? — спросил Джош, когда мы уже были в машине. Я не помню, как оказалась на пассажирском сиденье, а он о таком спрашивает?
Пока я молчала, сложив руки на груди, Спейрс уже выезжал с улицы. Мы поехали на север.
— Ладно, я сам не привык. Это правда странно — прикасаться к тебе... будто я переступаю черту.
Я вспомнила, как его губы прижимались к шее, как жадно он вдыхал воздух и гладил меня. В тот же момент меня передёрнуло, так что я заёрзала на месте и свела ноги.
— И это тоже. — догадался он, — Об этом я... Господи.
Спейрс замолчал, поморщившись и сжав руль обеими руками. Дальше он ехал молча, так и не закончив фразу. Я понимала его. Мы действительно вели себя так, словно то, что мы делаем — это запрет.
Непереходимая граница, закрытая территория или ещё хуже.
— Алекс, я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, — когда мы остановились на светофоре в центре города, Джош повернулся и посмотрел прямо на меня, — Это не мимолётный флирт. Это не пьяный порыв, не отчаянный ход. Это правда. Это то, что я чувствую, и знала бы ты, как мне тяжело выжимать из себя слова.
Мне не требовалось оправданий, чтобы заметить состояние его тела: напряжение трещало в голосе, душило его, овладевало так, что мне становилось дурно. Я хотела отвести взгляд, но так и не смогла.
— Я понимаю. И я хочу, чтобы мы привыкли к этому. Я хочу знать тебя. Узнавать постепенно. Мы никуда не торопимся.
— Я прошёл десять лет своей жизни с осознанием того, что у нас ничего не получится. Что ты встретишь лучшего мужчину, свяжешься с ним узами брака. Родишь ему детей. Или не родишь — решите сами. А ты ответила мне. Алекс, как?
Машина дёрнулась, грозясь заглохнуть, но Спейрс выдержал её недовольство. Я сглотнула, горло почти болело.
— Мы ведь уже вместе. Мы едем к тебе домой, проведём целую ночь вдвоем. Я не могла не ответить. Ты знаешь, почему.
— Нет, я не знаю. Я не знаю. И нет, я не хочу слушать комплименты, я не хочу, чтобы ты сыграла в вежливую девчонку-соседку-сестру-Люка.
— Я не играю, Джош. Я поняла всё ещё в тот момент, когда ты привёл Нейтана. Когда показал, что я в безопасности. Тебе ещё нужно что-нибудь для доказательств?
Я посмотрела на него так, будто могла взглядом вытащить из него всё нутро, но Спейрс только выдохнул. Он прикусил во рту кожу и несколько раз моргнул.
— Спасибо. Для меня это важно.
39.
Подъехав к одноэтажному дому Джошуа, белому с тёмной крышей и окруженному зеленью, я первым делом увидела стоящую на пороге и перебирающую в руках мобильник девушку.
Светлые волосы, собранные в высокий хвост, худое лицо — я её не знала. Она была меньше меня, а Джошу доставала до середины плеча.
Я выходила из машины, полная уверенности в том, что она приехала не к добру, и так оно и оказалось.
Спейрс пошёл вперед, скоростью шага намекая, что я должна оставаться позади, но интерес взял верх. Я накинула рюкзак на плечо и держалась чуть правее. Когда мы дошли до порога, то блондинка мельком осмотрела меня — и от подобного взгляда я скривилась.
Он значил излюбленное девчачье «Ты? Серьёзно?», и это стало для меня доказательством даже раньше, чем я услышала это от Джошуа. Но мне не было дела до этой девушки. Разве что в голове щелкнуло, оповещая, что... она ведь совсем другая.
— Какими судьбами? — спросил Джош негромко, останавливаясь прямо перед ней. Девчонка, цокнув, наклонила голову.
— Я забыла договор на ремонт машины. Он остался у тебя в столе.
— Я всё тебе отдал. И договор тоже. Я вложил его в ту же папку, куда и другие документы.
— А цепочка?
— Она на тебе.
Я осталась позади, но типаж девушки меня поразил. Это же типичная знойная блондинка. Такие обычно крутятся вокруг крутых парней и, видимо, Джошуа, будучи спецназовцем неплохого телосложения и вида, её и заинтересовал.
Отчего-то мне поплохело. Я старалась не привлекать к себе внимания и просто ждала, пока они договорят. Но разговор приобрёл другой оттенок.
— И зачем ты приехала? Позлить?
— Позлорадствовать, — фыркнула та, — Но вообще — забрать вещи.
— Проваливай. — спокойно выдохнул Спейрс, но девчонка, видимо, хотела конфликта и активно к нему шла.
— А это кто? Та Алекс? Наслышана. — и вот теперь её взгляд стал по-настоящему хищным. Так девушки смотрят на тех, кого считают соперником — и я не могла не принять это.
— Проваливай! — уже с улыбкой попросил Джош, и я заметила, как его левая рука сжимается в кулак.
Интересно, он смог бы ударить? Сорвался бы?
Во мне плеснулась неприязнь, и её уже было некуда деть — я вскипела точно так же, как и Джошуа. Кто она вообще, мать её, такая, чтобы портить мне вечер?