Я взяла рюкзак покрепче и подошла к Джошу.
— Дашь ключи? — я посмотрела ему в глаза, старательно выискивая в них хоть какой-нибудь ответ.
Он пустил руку в джинсы и протянул мне блестящую связку.
— Я скоро приду.
Кивнув, я прошла к крыльцу, но, обернувшись, бросила:
— Не открывай на меня свой грёбанный рот, мисс Аризона.
— Что? — воскликнула она, но мне уже не было дела до её спонтанного порыва ярости. Я хлопнула дверью, оставаясь в пустом коридоре дома Джошуа Спейрса.
И в ту же секунду поняла, что смогла себя отстоять, и от осознания крошечной, но победы, меня пробило на смех. Я шагнула дальше, стаскивая кеды. Ковролин в доме был вычищен так тщательно, что в некоторых местах примялся.
Стены серые, обстановка самая обычная, но меня привлекла гостиная, где я оставила рюкзак на диване и увидела пачку таких же, как у Люка, дисков. Они были разбросаны по полу вокруг стойки с телевизором и видеопроигрывателем.
И вообще — в гостиной много что было не на своём месте. Множество журналов, открытая сигаретная пачка, кресла стояли в разрозненном порядке. Будто кто-то навёл беспорядок на страничке каталога.
— Прости, я не был дома уже несколько дней. Не мог нормально убрать. — голос Джоша звучал раздраженно, и я понимала его. Но я не сказала ни слова о беспорядке.
— Это она?
— Она. — ответил Спейрс.
Шаги были тихими, и я не успела увернуться от хватки; Джош взял меня за запястье, так смело и отчаянно, что я не поверила этому жесту. Подняв голову, я сощурилась и всмотрелась в его лицо, напряженное и...
— Среднего роста блондинка с шикарным загаром. — шепнула я.
— И что?
— У тебя нет типажа в женщинах, совсем?
— Алекс, ты... — если сначала Спейрс ничего не понимал, то теперь и я осознала, что происходит.
Я ревновала его к бывшей. Боже, я прямо сейчас пыталась упрекнуть его в том, что я на неё непохожа!
Мне пришлось отступить, и он отпустил мою руку. Атмосфера сразу переменилась: если в машине мы были спокойны и честны, то теперь снова врезались во вновь возведенную стену неловкости.
Нужно было извиниться, но я не в силах была найти нужные слова. Джош отвернулся, переминая пальцы, щелкая фалангами. Порывшись в рюкзаке, я нашла старый плеер и хотела провести несколько минут в одиночестве.
— Можно я послушаю музыку? — спросила я, обернувшись и замерев у выхода из дома.
— Конечно. А я пока уберусь тут. Извини ещё раз.
— Не надо. — я выдохнула, выходя на улицу и вдыхая поглубже вечерний воздух.
Улица оставалась тихой, со своей размеренной жизнью, запертой в каждом из домиков вокруг. Припаркованные пикапы, помятые знаки, линии электропередач. Я рассматривала всё вокруг, заткнув уши наушниками, но вскоре поняла, что музыка в них не играет.
Я просто сижу на улице, молча разглядываю округу и ищу в себе силы, чтобы вернуться в дом и извиниться перед Джошуа.
Что меня так задело?
Брошенное давно им, чтобы позлить, сравнение с официанткой? То, что он не узнал меня в тот вечер? То, что я не похожа на его бывшую, которая разбила ему сердце? Что именно в голове выдало подобную реакцию?
Может, собственный страх? Страх, который резко всплыл из прошлого, накрыв полотном из неуверенности?
Нейтан, когда-то давно решивший, что ему всё дозволено?
Чёртова мисс Аризона.
Мне стало тяжелее, когда я осознала, что плачу. На пороге дома Джошуа Спейрса, краем глаза замечая развевающийся флаг, а руки дрожат от нервного срыва.
Я вытащила наушники и оставила плеер на пороге.
Снова вспомнились строчки из любимой отцовской песни Тома Пэтти.
«Любовь — это долгая, долгая дорога...»
Да пап, теперь я понимаю. Дорога долгая, сложная. Душераздирающая.
Ведь всё просто, верно? За дверью этого коттеджа меня ждёт мужчина, который оставил во мне надежду когда-то десять лет назад, который помог справиться с тяжёлой ситуацией, пусть и не должен был. С которым у нас были напряженные отношения, а теперь я по уши в него влюблена.
Я по уши в него влюблена...
Вечер был красивым. Вечер остался тёмно-синим небом с оранжевым размазанным горизонтом, а крики детей с соседних улиц звучали по-особенному. Мне потребовалось ещё несколько минут, чтобы вытереть размазавшуюся косметику.
Через некоторое время вышел Джошуа. Он сел рядом, протягивая мне бутылку пива, и я согласно её приняла.
Мы молчали, но его ладонь лежала на моей коленке, пока он смотрел совершенно в другую сторону и задумчиво щурился.