— Ты уверена? — он упёрся руками по обеим сторонам от меня, — Алекс, я не остановлюсь, понимаешь?
— Я не прошу тебя останавливаться, — отвечать было трудно, меня всю трясло, — Я хочу, очень хочу.
Я не врала. Перед глазами поплыло, когда он отошёл, а когда вернулся — я уже не чувствовала ладоней. Ими можно было обжечь, чёрт.
— Как ты любишь? — Джош медленно снял с себя рубашку, открывая крепкое, но не перекаченное тело, — Медленно? Быстро? Жёстко или нежно?
Его тихий голос утопал в голове, заполненной одним лишь шумом мыслей и желаний. Я откинула голову, даже не задумавшись. Мне без разницы, ведь Спейрс и без того звучит слишком сексуально.
— Делай так, как хочешь, — я говорила запинаясь, — О, Боже, надеюсь мы успеем...
Джош бросил презерватив, медленно поднимая мою майку ещё выше, обнажая живот, доходя до груди. Сейчас он увидит меня обнажённой, а я не против.
Господи, господи, господи!
В его глазах было столько напряжения и темноты, что я не могла разобрать их оттенка. Мне удалось схватить его за волосы, впиться в кожу ногтями, когда его язык дотронулся левой груди. Он прошёлся по ней мягко, с нежностью, какой я в жизни не чувствовала.
Голова закружилась...
Я успевала только всхлипывать, чувствуя, как становится невыносимо ждать. Я так хотела ощутить его, хотела быть ещё ближе, и не могла поверить в то, что это правда происходит.
Что его губы целуют тело, ключицы, что осторожно стаскивает с меня джинсы, лишь в самом конце рванув так, что я от неожиданности вскрикнула.
— Я хочу тебя, мать твою, просто ужасно хочу... — он пустил пальцы под тонкую резинку трусов и посмотрел в глаза, — Алекс.
— Что?
Второй рукой Спейрс поднял мою ладонь, уместив её на своей ширинке. Я сглотнула. Господи, он такой твёрдый. Я едва слышала свой голос, ведь в ушах гудело, а сердце готово было остановиться.
Джош вновь меня осмотрел, стаскивая с меня бельё и опускаясь к губам. Поцеловал медленно, почти заторможено, размазывая слюну и проникая внутрь языком. От неспешности происходящего меня распирало на части, но это было так прекрасно, что хотелось выть без остановки.
Он пустил пальцы между, а потом сдавленно простонал, будто это далось ему с болью. Я знаю, что было в его голове, но я не удивилась. Я хотела его настолько сильно, что была готова уже давно.
Джош сделал всё сам, и когда остановился, обняв меня за голову так, что теперь я лежала на его руке, серьёзно посмотрел мне в глаза:
— Не верю, что это происходит, голову откручу тому, кто посмеет нас прервать... даже твоему брату.
Я закрыла глаза, вслушиваясь в его сбитое дыхание. Сначала было больно. Он проникал медленно, заставляя беззвучно раскрыть рот, цепляться за его шею, подаваться навстречу.
От звука его стонов, глухих и тяжёлых, меня распаляло ещё сильнее. Джош продолжал входить, растягивать и, дыша мне в ухо, материться. Я хотела делать то же самое, но не могла позволить себе отвлечься от чувств.
Мне было горячо, было мокро, было жарко. Волосы прилипли ко лбу, а пряди Спейрса выбились, завинчиваясь на концах. Он зашипел, когда ускорился, и мне стало абсолютно плевать на весь мир вокруг.
Меня целовал мужчина, которого я долгое время не принимала в своём же сердце, он занимался со мной любовью, он делал всё, лишь бы я не замолкала.
Он держал один темп, пока я хваталась за его спину и кусала, срываясь от удовольствия, его шею. На ней с лёгкостью могли остаться следы, которые сегодня же увидит Люк, но мне не было дела. Никакого дела.
Его волосы в моих пальцах путались, я тянула за них так, будто он пытался отстраниться, но с каждой секундой он был всё глубже, превращая секс в акт какой-то чересчур крепкой верности. И он довёл меня до оргазма быстрее, чем я успела признаться.
Задыхаясь, я жалобно заскулила, впиваясь короткими ногтями ему в голову, медленно насаживаясь уже сама. Я делала это до тех пор, пока Спейрс не прикусил мне губу, сбавляя ритм.
Его почти пошатнуло, а я всё так же часто дышала, не отстраняясь ни на секунду.
— Я тебя люблю, — сказал он, прижавшись так крепко, что я ощутила вес всего его тела.
— С шестнадцати лет.
Только сейчас, когда мы оба затихли, я услышала, как он сорвано выдыхает:
— Что?
— Я влюблена в тебя с шестнадцати лет...