43.
Мы пошли в душ вместе.
Спейрс наблюдал за мной так, будто видит впервые. Он смотрел так, словно я — мираж, а не живая женщина, и его глаза блуждали по лицу, шее, по груди и талии. Хотел что-то спросить, но молчал. Всё то время, после которого мы лежали на кровати, он молчал.
Это случилось, произошло, я призналась ему, а он мне. Этот секс был лучшим, что случалось со мной за долгое, долгое время. Я хотела взять Спейрса за горло и впиться в его рот в каком-то слишком диком порыве. Он выглядел напряжённым, сотканным из лесок, об него можно было обжечься.
Я надела платье, которое предложила Сьюзи. Лёгкое, в белых цветах, небесно-голубого оттенка, и стояла на кухне, глядя в окно. Люка не было, и я начинала нервничать.
— Я считал, что поступлю подло, если притронусь к тебе после того, что с тобой проделал тот мудила. — сказал Джош за моей спиной.
Он обхватил меня руками, прижал к себе резко и почти агрессивно. В чёрной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, приятный и всё такой же горячий, он сжал меня в охапке:
— Но я хотел. Прости, но я хотел избить Нейтана у тебя на глазах. Слышала бы ты, как он скулил, этот кусок дерьма, как хотел извиниться.
Я молча гладила его руку, но дыхание вновь начинало сбиваться. Так будет каждый раз? Я каждый раз буду сходить с ума от того, как звучит его голос, когда становится тише?
— А я думал только о тебе. И тогда, в армии. Я думал о тебе, думал о Люке. О Джереми. Когда я тебя увидел на награждении, то курил одну за другой. Я тебя узнал, но от осознания того, насколько ты стала красивой... и желанной...
— Джош...
— Замолчи.
Сглотнув, я увидела, как Люк паркуется у дорожки. Жалюзи не давали мне полностью рассмотреть всей картины, а грохочущий в ушах пульс глушил. Голос Спейрса остался единственным источником звука, долетающего до меня всё яснее:
— Я потерял голову, мечтая о тебе. Говорить это ещё сложнее, чем думать. И когда ты обиделась на то тупое прозвище, я посмотрел на тебя с другой стороны. Я решил, что даже если ты откажешь, я никогда не смогу отдалиться.
— Люк идёт... — сорвавшимся шёпотом сказала я, на что Джош ещё крепче прижал меня к груди.
В дверь постучали.
— Алекс...
— Теперь ты мой.
Только тогда он отпустил меня, поправляя волосы. Мы оба выглядели растерянно, но в глазах Спейрса струился огонь. Я хотела бы бросить всё на свете и снова...
Чёрт, чёрт!
Открыв дверь, я уставилась на Люка, а он — на меня. Сзади подошёл Джош, и тогда брат перевёл взгляд на него.
На шее Спейрса всё ещё остался след, красноватый и свежий. След от моего укуса, моих зубов и губ. Почти засос, и его никак не скрыть, никто и не пытался. Я вышла, подхватив рюкзак и оставив мужчин наедине.
Сьюзи выскочила из машины, спеша со мной обняться. Я ловко закинула вещи в салон и обняла её, тут же склонившись к её уху:
— Мы переспали.
От произнесённого свело дыхание, и я вновь припомнила каждую секунду. Сьюзи вжалась пальцами в мою спину и отпрянула, шокировано глядя прямо в глаза:
— Мать твою!
В машине я села сзади, оставив переднее место для Джоша. Кажется, что поездка будет просто чудесной, ведь Сьюзи от рассказанного светилась так, что можно было использовать её ночью в глухом лесу вместо фонаря.
— Как это вышло?
— Стихийно. — я чуть опустила лямку платья, чтобы показать ей оставшийся розоватый след от губ Джоша до того, как он сядет в машину.
— Господи, с ума сойти, я хочу подробности...
— Забежим куда-нибудь в бар или закусочную после того, как... посетим могилу Джереми.
Я достала из рюкзака альбом с рисунками и передала Сьюзи, не боясь того, что она там увидит. Пусть смотрит, мне больше нечего стесняться. Люк с Джошем заняли места, а я буднично улыбалась брату так, будто ничего и не было.
И каково было моё облегчение, когда он широко улыбнулся в ответ! Прищурившись, Люк скривил губы и подмигнул мне. Это значило, что нас будет ждать разговор. Теперь мне придётся доказывать всем, что всё в порядке, хотя по мне и так всё видно: лицо покрасневшее, улыбка не сходит с губ.
Искусанный Джош, вытащив руку на улицу, вальяжно отклонил голову в сторону, и я даже увидела бы пятнышко там, где шея переходит в плечо, если бы не подголовник. Люк смотрел на друга, потом на меня. Потом на Сьюзи, которая в такт играющей песне стучала пальцами по моей ноге.
Господи, что за таинство! Нам ехать одиннадцать часов, и всё это время они будут так смотреть на нас?
Я поймала себя на том, что не перестаю улыбаться, а Джош, переключая музыку на магнитоле, раздраженно шипит. Сьюзи молча рассматривает рисунки, но лишь до тех пор, пока не натыкается на «ту самую страницу».
На ней темноволосый мужчина без лица. Лишь черты подбородка, широкой шеи, детально прорисованные волосы, убранные за уши.