— А ваша мать?
Глаза Брэда стали жесткими.
— Моя мать была избалованной и своенравной женщиной. Но необыкновенно красивой. Это была та прелесть, что ударяет в сердце мужчины, словно отравленный дротик. Мой отец не переносил, когда другие мужчины осмеливались взглянуть на нее. И в то же время изменял ей.
— Она знала об этом?
— Думаю, да, — ответил он, мрачно глядя на свой бокал. Одним глотком он допил вино. Затем, словно сообразив, что рассказал слишком много, он легко добавил:-Я не должен забывать, что беседую с психиатром.
Он жизнерадостно улыбнулся, и эта очередная перемена настроения озадачила Фил.
— Через секунду вы уложите меня на свою кушетку, и я узнаю, что во мне полно комплексов и фобий, о которых я даже не подозревал.
Усталость медленно ползла по позвоночнику Фил. Руки и ноги внезапно отяжелели, глаза стали слипаться. Зевнув, она извинилась, а он быстро сказал, что сам во всем виноват, и они оба. утомлены перелетом.
Садясь на мягкое кожаное сиденье его черного «феррари». Фил сонно подумала: «Что же еще, кроме „феррари", может быть у такого человека?»
Возле отеля он остановил машину и взглянул на Фил:
— Не могу припомнить, когда мне в последний раз было так хорошо, -тихо сказал он.-Спасибо, доктор Фил.
Представляя, как его губы коснутся ее губ, она посмотрела ему в глаза.
— Мы должны повторить это, -он поцеловал ее руку. — Можно я позвоню вам?
— Я занята на конференции, -с сожалением сказала Фил.-И во вторник я улетаю на Ривьеру.
— Запомню, -произнес он. Она помахала ему вслед.
Следующим вечером, когда она вернулась с конференции, в номере отеля ее ждало множество белых тюльпанов и фрезий, к которым прилагалась записка от него:
«Поужинаем сегодня? Пожалуйста, скажите „да“.
Недолго думая. Фил отменила деловую встречу и позвонила ему.
— Я поведу вас в один из самых хороших и старых ресторанов Парижа, -пообещал он.
Фил очень долго размышляла, что ей надеть, и наконец остановила свой выбор на очень женственном коротком кружевном черном платье. С улыбкой вспомнив разговор с Махони о красном, она воткнула в волосы красную розу и надела серьги с бриллиантами и рубинами. Взглянув на себя в зеркало, она увидела другую женщину, нежную и живую. «Сексуальную женщину, -Фил признала это со вздохом, -не имеющую ничего общего с усталостью или отчаянием». Это была женщина, которую она долго прятала в себе.
Внизу, в баре, Брэд восхищенно посмотрел на нее:
— Американец во мне сказал бы, что вы выглядите на миллион долларов, -галантно целуя ей руку, произнес он.-Но сегодня я говорю, как француз: вы выглядите потрясающе, — последнее слово он произнес по-французски.
Он повез ее в «Ле Гранд Вифур». Фил показался божественным огромный залй стиле рококо с позолоченными зеркалами и огромными цветочными панно. Блюда были великолепными, вино-непревзойденным. Брэд Кейн ухаживал за ней так, словно она была неким драгоценным оранжерейным цветком. Фил чувствовала, что буквально расцветает от его тонких комплиментов, и, улыбаясь, вспомнила, как заявила Махони, что она-ледяная девушка». Махони не поверил ей и, как она теперь поняла, оказался прав. Она чувствовала, что тает под теплым взглядом Брэда.
Он оказался великолепным хозяином и очень внимательным спутником. Он рекомендовал ей блюда, которые, как ему казалось, могли ей понравиться, заказал красное вино, зная, что она его любит, обратил ее внимание на знаменитостей, которые присутствовали в зале. Брэд знал историю этого роскошного старого ресторана и много случаев из парижской жизни, которые и не преминул рассказать Фил, чтобы развлечь и позабавить ее. У него это получилось просто прекрасно. Фил была очарована.
Когда принесли кофе, он, улыбнувшись, тихо произнес:
— Кажется, я разговаривал за двоих. Как насчет вас. Фил? Расскажите мне о своей жизни. Фил Форстер. О вашей восхитительной работе.
Она с сожалением вернулась в мир реальности:
— Это действительно восхитительно, -признала она, -исследовать, как работает человеческий ум. Вы бы удивились, узнав, сколько внешне обычных людей проживает в своих фантазиях жизнь, полную безумств, услышав от весьма преуспевающих людей, что их жизнь полна отчаяния и сомнений. Я лечу депрессивных маньяков, не видящих смысла жить, и социопатов, совершающих ужасные преступления и ничуть не раскаивающихся. Мне приходится видеть детей, над которыми надругались, озабоченных подростков, замученных молодых матерей, жаждущих расправиться со своими детьми.-Она покачала головой, грустно глядя в свой бокал.-Иногда, возвращаясь домой вечером, я думаю, есть ли в этом мире, включая меня, психически здоровые люди.
— Но вам приходится брать на себя их проблемы, -сказал он.-Так не должно быть.
— Да, конечно. И я стараюсь не делать этого. По вечерам я стараюсь расслабиться, забыть об этом. Выпить стакан вина, послушать музыку, почитать книгу. У меня есть лишь одна пациентка, с которой я лично очень близка. У нее утрачена память.
— Разве трудно восстановить чью-то память? Неужели такими больными не занимаются их родственники? Брат, муж, мать, наконец?
— Не в этом случае. Девушка потеряла память в результате несчастного случая, и пока что ее никто не забрал.-Фил улыбнулась.-Я говорю о ней, словно о потерянной вещи.