— Могу себе представить, -понимающе заметила Фил.-Первое твое знакомство с порнографией.
— Более того, -Брэд встал и, не одеваясь, подошел к окну. Взяв со стола пачку «Жиган», он вытряхнул одну сигарету и закурил. Глубоко затянувшись, он выдохнул едкий дым, задумчиво глядя в окно на освещенный дворик. Наконец леденящим голосом он произнес:
— Мужчина был друг семьи, которого я знаю всю жизнь. А женщина, которую он самозабвенно «пожирал», была моя мать.
Глаза Брэда были ужасающи пусты. Фил знала, что заглянула ему в душу, но у нее не находилось слов, чтобы успокоить его. Она ничего не могла сказать своему любовнику. Если бы она была врачом, а он — пациентом, если бы между ними была необходимая дистанция, она сумела бы найти нужные слова, чтобы увести его от горьких воспоминаний. Но здесь все было иначе. Лежа нагой в его постели, вспоминая, как они занимались любовью, она могла сказать только:
— Мне очень жаль.
Он невесело пожал плечами:
— Ребекка была такой. Не знаю, как отец справлялся с ней все эти годы. И зачем. Мой отец был красивым мужчиной. Ему все удавалось. Мать была аристократкой, принадлежала к высшему обществу. А он был всего лишь сыном владельца ранчо. Брэд снова передернул плечами.-Должно быть, они подходили друг другу. Я никогда не разговаривал об этом с отцом. И никогда никому не рассказывал о том, что увидел.-Он подошел к ней и легонько поцеловал ее в щеку.-Я не должен был рассказывать даже тебе. Прости.
Она, разумеется, простила, но была шокирована. Мгновенные переходы Брэда Кейна от мрачности к веселью беспокоили ее.
Затем он снова повеселел и повел ее завтракать в кафе «Флор». Позже они отправились за покупками на Рю дю Шерш-Миди и бродили по книжным лавчонкам на берегах Сены. Фил совершенно забыла о конференции, ради которой она прилетела в Париж. Брэд был красив, обаятелен и интересовал ее. К тому же они настолько привлекали друг друга в сексуальном отношении, что Фил казалось, что жар, исходящий от их тел, когда они бессовестно целуются у входа в магазин или просто смотрят в глаза друг друга, чувствуют даже прохожие. Их настолько тянуло друг к другу, что им никто не был нужен. Фил не думала ни о Би, ни о Милли. Ни о Фрэнко Махони. Она думала лишь о Брэде.
Дни они проводили в ее спальне, закрыв окна, вечера-в романтических сумрачных бистро, а ночи, великолепные ночи-в его квартире. Они сбрасывали одежду, только войдя, и наслаждались прикосновениями и поцелуями друг друга. Однажды Брэд, даже не раздеваясь, схватил ее и, прижав спиной к стене и подняв на руки, яростно овладел ею. Фил вскрикнула от боли, но он не остановился, пока они, сплетясь, не соскользнули вместе на пол, полусмеясь-полурыдая. Они занимались любовью везде-в постели и на ковре перед камином в гостиной, в душе, когда их тела были скользкими от пота и мыльной пены.
В понедельник вечером Фил наконец пришла в чувство и вспомнила, что на следующее утро собиралась лететь в Ниццу. Они были в апартаментах Брэда, где только что занимались любовью. Когда она сообщила ему о своем решении, он, стоя у окна, лениво курил «Житан».
Он молча уставился на нее, затем, отвернувшись, взглянул на крыши домов.
— Отмени поездку, -холодно потребовал он.
— Не могу. Я обещала.
— Твои обещания значат для тебя больше, чем я?
— О, пожалуйста, Брэд, не будь ребенком. Ты ведь знаешь, что это не так. Я предпочла бы остаться с тобой.
— Тогда почему бы тебе не отменить поездку? Можно договориться, что приедешь когда-нибудь в другой раз?
Фил, смеясь над его недомыслием, покачала головой. Его отношение ей втайне льстило. Она села в постели, подтянув простыню к подбородку, отбросила назад свои длинные темные волосы. Ее тело было все еще влажным от пота после жарких занятий любовью.
— Брэд, пожалуйста, -вкрадчиво сказала она. — Речь идет о моей пациентке. Той самой, что потеряла память. Это очень серьезно, и я не могу нарушить данное ей обещание.
— Как хочешь, -резко сказал он. Она с ужасом смотрела, как он направился в ванную, захлопнув за собой дверь.
Услышав, как из душа полилась вода. Фил задумалась, почему он не может примириться с тем, что у нее есть важные дела. Он должен знать, что она предпочла бы остаться с ним. Фил со вздохом призналась себе, что ее поведение безответственно. Разумеется, Брэд примирится с ее отъездом, когда узнает, что она уезжает лишь на несколько дней.
Он молчал, когда они спускались в лифте вниз, в гараж.
— Я вернусь в пятницу, -оказала Фил, когда они подъехали к отелю.
Его голубые глаза были пусты. Она стояла на тротуаре, нежно улыбаясь ему, но он уехал, не проронив ни слова.
Слезы застилали глаза Фил, когда она одна шла в отель.
В ее комнате звонил телефон. Она подбежала, схватила трубку, думая, что это Брэд, и радостно произнесла:
— Да?
— Проверка, док, -весело произнес Фрэнко Махони.-Хотел убедиться, что вы справляетесь с этими хитрыми французиками, а заодно сообщить, что Коко прекрасно устроилась здесь, в кругу своих сородичей. Вам, док, не стоит слишком задерживаться вдали от дома, а то она, того и гляди, не пожелает возвращаться.
Голос Фрэнко Махони звучал чисто и искренне, за сотни световых лет от Парижа и непредсказуемых перепадов настроения Брэда Кейна.